— Но вы же собираетесь идти в Волтай, — усмехался Трачин.
— Нам нужны парни, умеющие управляться с фургоном, — проворчал Астринакс.
— Не вижу ничего сложного в том, чтобы править фургоном, — заявил Трачин, — то же самое касается и моего товарища. Его зовут Акезин.
Бородач указал на парня, чья фигура терялась в тени больших двойных дверей таверны.
— Сорок медных тарсков в неделю каждому, — сообщил Астринакс.
— Достойная плата, — признал Трачин.
— Может, Ты думаешь, что мы богатеи? — хмыкнул Лик.
— Скромному извозчику не с руки интересоваться такими вещами, — пожал плечами Трачин.
— Ты в курсе, что Волтай — опасное место? — осведомился Лик.
— Меня это не пугает, — заверил его Трачин.
— Наш человек! — воскликнул Астринакс.
Лик встал, откинул плащ за спину, а затем, указав на клинок, лежавший на столе, спросил:
— Ты умеешь пользоваться этим?
— Давай выйдем и проясним этот вопрос, — предложил Трачин.
— В этом не необходимости, — поспешил вмешаться Астринакс.
— Осталась последняя лампа, джентльмены, — объявил служащий таверны. — Таверна закрывается.
Трачин, не отрывая взгляда от Лика, наклонился и забрал своё оружие. Клинок казалось совсем маленьким в его руке. Да, он был очень крупным мужчиной.
— До крови? — уточнил Трачин.
— Конечно, нет! — сказал Астринакс.
— На твоё усмотрение, — ответил Лик.
— Только снаружи, снаружи, благородные джентльмены, — поспешил вмещаться работник таверны.
— Подожди гасить лампу, — бросил тот из них, кто запретил мне говорить.
— Пожалуйста, Господа! — попытался протестовать работник таверны.
— Чей удар первый? — уточнил Трачин.
— Мой, — сказал Лик.
Я, не вставая с колен, отползла в сторону.
Я была не в состоянии уследить за движениями их клинков, столь внезапными, непредсказуемыми и стремительными они были, лишь мгновением спустя по звуку я поняла, что они скрестились шесть раз.
— Ну как? — усмехнулся Трачин.
— Нанимай его, — сказал Лик.
— За своего товарища Акезина я ручаюсь, — заявил Трачин. — Он отправил на тот свет уже четверых.
Лик вложил меч в ножны и понимающе кивнул.
— Мы выходим завтра на рассвете, — предупредил Астринакс.
— Чей это караван? — спросил Трачин. — Кто главный, кто будет платить?
— Вы будете иметь дело с этим мужчиной, — ответил Лик. — Его зовут Астринакс.
— Отлично, — кивнул Трачин.
К этому моменту ко мне вернулось моё самообладание, нарушенное близостью сверкающих клинков, и я снова подползла к столу на своё прежнее место.
Хотя я не поднимала головы, но я кожей ощущала на себе взгляд незнакомца, в пределах досягаемости которого я стояла на коленях.
Внезапно я почувствовала, что его ботинок упёрся мне в правое плечо. Толчок, и я завалилась на бок.
— А что насчёт этой маленькой вуло? — поинтересовался Трачин. — Она с фургонами?
Он не причинил мне боль, да и не собирался этого делать. Его действие было не больше, чем способом привлечь ко мне внимание, вполне приемлемым в отношении рабыни.
Никто из мужчин, сидевших за столом, не возразил.
Я, конечно, более чем хорошо знала, во-первых, о своей неволе, и, во-вторых, о власти мужчин, которые могли бы делать с женщинами вроде меня, всё, что им хотелось и нравились.
— Да, — ответил Астринакс.
— Значит, и её Госпожа тоже? — уточнил Трачин.
— Да, — подтвердил Астринакс. — Её зовут Леди Бина.
— Подозреваю, она редкостная тарскоматка, я прав? — осведомился Трачин.
— Вовсе нет, — не согласился с ним Астринакс. — Предполагают, что она удивительно, чрезвычайно красивая женщина.
Леди Бина, возможно, по причине своего тщеславия, или потому что она не была гореанкой по рождению, часто бывала небрежна со своей вуалью. Я запомнила это ещё по Тарсковому Рынку. Также, я подозреваю, что ей, как и многим другим красивым свободным женщинам, доставляло удовольствие видеть какой эффект она оказывает на мужчин. Конечно, на своей прежней планете, прежде чем оказаться в ошейнике, я тоже была не чужда наслаждению этим, своего рода забавной игрой, возбуждать мальчиков и мужчин, вводить их в заблуждение, а затем, полностью убедившись в своей привлекательности, симулируя тревогу или раздражение, прогонять их от себя, отвергая их ухаживания. Разумеется, тогда на моей шее ещё не было рабского ошейника. Честно говоря, я очень сильно подозреваю, что свободные женщины, как моего прежнего мира, так и гореанки, да простят меня последние, являются почти такими же. Разве вы не получаете удовольствия от таких игр? И разве вы, ровно настолько же, насколько и мы, не готовы при случае воспользоваться своей красотой, обменяв её на положение и богатство? Просто у вас, это всего лишь моё предположение, может быть так, что на рынках, на бульварах или в других общественных местах, можно запросто повстречать привлекательного мужчину, который может оказаться работорговцем, переодетым в одежды богатых Торговцев, готовым помочь вам разрешить трудности, с которыми вы могли бы столкнуться в теории. Простите меня, если я задела чьи-то чувства.
— Замечательно, — хмыкнул Трачин, развернулся и вместе со своим товарищем покинул таверну.
