Мы немедленно встали на коленях как положено, и подняли головы, после чего Нора бросила на пол перед нами три круглых металлических предмета.
— Наденьте на них ошейники, — попросила она.
Ошейник на женщину почти всегда надевает мужчина. Найдётся немного вещей, которые заставляют женщину глубже осознать, прочувствовать свой пол, чем тот момент, когда мужчина запирает ошейник на её горле. Ошейник действует на многих уровнях. Прежде всего, он, конечно, является идентификационным устройством, объявляющим неволю женщины, и часто идентифицирующим её владельца. Но более тонко, это — символ её женственности, того, кто она, для чего она, и так далее. Это — символ естественных отношений, подчинения женщины мужчине, или, в пределах институтов цивилизации, опирающейся на природу, в пределах законности культуры, не оторванной от природы, отношений рабыни и рабовладельца.
Ошейники на нас надевали без малейшего намёка на мягкость.
Каждая из нас услышала щелчок замка своего ошейника.
На каждой из нас теперь снова был ошейник. Но теперь это был кюрский ошейник.
Я предположила, что тот факт, что мужчина, который запер ошейники на наших шеях, оказался одним из охотников Клеомена, не был ни случайностью, ни совпадением. Ещё за много дней до этого момента, около наших фургонов, мы имели возможность познакомиться с мужчинами того вида, у которых хватало смелости седлать и править двуногим охотничьим тарларионом, с мужчинами того сорта, которые, вооружившись тонкой пикой, не побоятся помериться силами с волтайским тарском. Насколько же мы, женщины, существа маленькие и нежными, возможно, красивые, отличались от них, больших и сильных, нетерпеливых и одержимых, требовательных, бескомпромиссных и опасных. Было очевидно, что в мире, где есть такие мужчины, какими в массе своей были гореане, мы могли только принадлежать и носить их ошейники.
Охотник, закончив с нашими ошейниками, покинул комнату, не уделив Норе ни малейшего внимания. Она носила талмит, но для него она была всего лишь одной из рабынь.
— Он ушел! — радостно воскликнула Джейн на английском языке, одном из варварских языков, на котором мы все раньше говорили, едва дверь закрылась за его спиной. — Дорогая Нора! Дорогая Нора!
— Да, — вторила ей счастливая Ева, — дорогая, дорогая Нора!
Она также произнесла это по-английски.
— Оставайтесь на коленях, — объявила Нора. — Положите руки на бёдра.
Мне потребовался момент, чтобы понять, что это было сказано по-гореански.
Джейн и Ева, автоматически откинулись на пятки и, теперь стоя на коленях прямо, озадаченно уставились на неё. А затем мы почувствовали, как куски ткани, перевязанные отрезками шнура, брошенные прямо в наши тела, упали на наши бёдра. Мы позволили им упасть. Мы даже не дёрнулись, чтобы поднять их. Нам не было дано разрешения сделать это.
— Нора? — непонимающе спросила Джейн.
— Нора? — прошептала Ева.
— Одевайтесь, — приказала Нора.
Я, так же как мои подруги, быстро просунула голову в узкое круглое отверстие, прорезанное в центре прямоугольного куска ткани, а затем дважды опоясала свою талию длинным кожаным шнуром, завязав его на бантик слева на бедре. Узел должен быть таким, чтобы мужчина мог его развязать лёгким рывком. А на левом бедре, потому что большинство мужчин является правшами. Длина шнура, или верёвки, или что там ещё может использоваться, подобрана с учётом возможности связать рабыню множеством способов, какие только могут прийти в голову её владельцу.
— Нора? — уже совсем неуверенно сказала Ева.
— Молчать, — бросила Нора, окидывая нас внимательным взглядом. — Вы должны говорить по-гореански, поскольку это язык ваших господ.
Я чувствовала, что Еве отчаянно хотелось, что-то сказать, но она нашла в себе силы промолчать.
— Насколько я понимаю, — продолжила Нора, — вас назвали Джейн, Ева и Аллисон.
Конечно, это теперь были рабские клички, только это и ничего больше. Рабыня, будучи животным, не имеет никакого собственного имени, но ей, как любому другому животному, может быть дана любая кличка, которая понравится её хозяину.
— Эти имена вполне сгодятся, — кивнула она. — А я — Нора.
Она обошла вокруг нас, а затем снова встала перед нами.
— Как-то раз, довольно давно, — усмехнулась Нора, — я видела вас троих в камисках. Помниться, это было на вечеринке. Вы хорошо выглядели в них. Вы являетесь тем видом женщин, которые должны носить камиски. Все вы! Они являются подходящей одеждой для таких как вы.
Не думает ли она о себе, как о свободной женщине, подумала я про себя. Неужели она забыла, что, точно так же как и мы, теперь носила камиск, что её шею теперь окружал точно такой же ошейник?
— Аллисон, — бросила Нора, — выпрями тело.
Я постаралась стоять на коленях ещё прямее, если это вообще было возможно.
— Разве так подпоясывают камиск? — спросила она. — Пояс должен быть затянут туже, плотнее. Так это больше нравится мужчинам.
Я принялась возиться со шнуром,
— Может, Ты думаешь, что я должна сделать это за тебя? — осведомилась Нора.
— Нет! — поспешила заверить её я.
— «Нет» что? — переспросила она.
