— Госпожа знает, что я достаточно умна, — заявила я, — так же как и я знаю, что Госпожа умна.
— Интересно, что миссис Роулинсон нашла в тебе? — спросила она.
— Несомненно, то же самое, что она увидела в вас, и в других, — ответила я, — то, что мы могли бы представлять ценность как рабыни.
— Что тебе известно о миссис Роулинсон? — поинтересовалась девушка.
— Ничего, — пожала я плечами. — Скорее всего, она по-прежнему находится на нашей прежней планете и занимается своим делом, работает по заданию работорговцев, определяет местонахождение других девушек, таких как мы, оценивает их с точки зрения цепей Гора.
— Некоторые из нас носят талмит, — намекнула Нора.
— Одну я знаю, — кивнула я.
— Уверена, что тебя уже открасношелковали, — заметила моя собеседница.
— Да, Госпожа, — подтвердила я. — Белошёлковые рабыни — редкость на Горе.
— Думаю, мне бы понравилось видеть тебя в руках мужчины, — заявила Нора.
— Возможно, при этом я буду мало чем отличающейся от Госпожи, — парировала я, — когда она сама окажется в руках мужчины. Ведь Госпожа в свою очередь тоже была открасношелкована.
Нора резко взмахнула хлыстом, ударив им по моему левому плечу.
— Простите меня, Госпожа! — взвизгнула я.
— Теперь Ты среди моих девок! — торжествующе сказала она.
— Пожалуйста, будьте милосердны, Госпожа, — взмолилась я.
— Кто бы мог подумать, что такое когда-то случится, — усмехнулась Нора. — Ведь так, красотка Аллисон?
— Пожалуйста, будьте добры ко мне, Госпожа, — попросила я.
И тогда она, выкрикнув в гневе, обрушила на меня град ударов. Я, задыхаясь и рыдая от боли, сначала встала на четвереньки, а потом упала на живот. В отчаянии я пыталась прикрыть голову руками, но затем, поражённая множество раз, принялась крутиться на полу, снова и снова перекатываясь, то на спину, то на живот. Наконец, удары прекратились, и я замерла на животе, продолжая прикрывать руками голову и трясясь всем телом, которое горело, словно его окунули в неистовое пламя.
— Кто здесь Госпожа, и кто здесь рабыня! — потребовала ответа Нора.
— Госпожа — Госпожа, а я — рабыня! — выдавила я, задыхаясь от рыданий.
Моя дерзость, моя прежняя самоуверенность, моя смелость остались в прошлом. Теперь я была только избитой рабыней, съёжившейся перед своей Госпожой, в страхе перед продолжением наказания.
Это был Гор, и я на нём была кейджерой.
— Тебя ждёт много работы, и выполнять её Ты будешь хорошо, — сообщила мне Нора, — зачастую в кандалах. Тебе предстоит познакомиться с самыми тяжёлыми, самыми низкими и наиболее омерзительными из домашних работ. А если Ты проявишь хоть малейшую слабость или небрежность, то тебя будут пороть, как Ты того заслуживаешь.
— Да, Госпожа, — срывающимся голосом прорыдала я, едва способная членораздельно говорить.
— И помни, — добавила она, — что Ты существуешь для мужчин!
— Да, Госпожа, — всхлипнула я.
— Ты понимаешь, что это означает? — уточнила старшая рабыня.
— Да, Госпожа, — поспешила заверить её я.
— И если я услышу хотя бы о малейшем недовольстве тобою, — предупредила девушка, — это для тебя будет означать плеть. Ты меня поняла?
— Да, Госпожа, — всхлипнула я.
— А теперь, кейджера, — усмехнулась Нора, — вставай на четвереньки и ползи через ту дверь в комнату рабынь. Твоя клетка — последняя. Вползёшь туда, захлопни дверцу за собой. Замок закроется автоматически.
— Да, Госпожа.
— И поторапливайся, — прикрикнула она. — Быстрее! Живо! Живо!
— Да, Госпожа! — заплакала я.
— Ты что, ещё не закончила? — спросила Хлоя.
— Только не говори Госпоже, — взмолилась я.
— Только если она не спросит, — ответила Хлоя. — Я же не хочу, чтобы она меня отхлестала своим хлыстом.
Хлоя впилась зубами в ларму, и по её подбородку побежал сок.
— А где твой камиск? — полюбопытствовала девушка.
— В комнате рабынь, — ответила я. — Его нельзя пачкать.
— На твоём месте, я бы надеялась, чтобы никому из мужчины не пришло в голову срезать путь через этот коридор, — заметила Хлоя, откусила ещё кусочек от лармы и, всосав сок в рот, полюбопытствовала: — А чего это Ты закована?
— Так захотела Госпожа, — вздохнула я.
— Она — Госпожа нам, — хмыкнула Хлоя, — а для мужчин она — рабыня. На ней такие же камиск и ошейник, как и на любой из нас.
Сказав это, Хлоя пошла своей дорогой.
Я представила гордую Нору на коленях, прижимающуюся губами к ногам мужчины, и мне это понравилось.
Но сейчас я сама стояла на четвереньках и, то и дело, опускала тяжёлую, толстую щётку в мыльную воду. Щётку следовало крепко прижимать к полу и натирать доски круговыми движениями. Позже надо было стереть мыльный раствор тряпкой и чистой водой. Всякий раз, когда я передвигалась на новое место, меня сопровождал лязг и скрежет цепи, соединявшей мои лодыжки, то деревянному настилу.
