— Госпожа! — не веря своим ушам, воскликнула я и, бросившись на живот перед нею, принялась снова и снова покрывать поцелуями её ноги и, заливаясь слезами, повторять: — Спасибо, Госпожа! Спасибо! Спасибо! Спасибо, Госпожа!
— Но это не значит, что Ты можешь расслабиться в своей работе, — предупредила она, — или в удовольствиях, которые Ты даёшь мужчинам. Если я не буду довольна, или если услышу жалобы, Ты будешь нещадно бита плетью, уж можешь мне поверить.
— Да, Госпожа, — отозвалась я. — Спасибо, Госпожа!
— А теперь возвращайся к своей работе, — велела Нора, — и не бездельничать мне тут.
— Да, Госпожа, — сказала я и, схватив щётку, погрузила её в мыльную воду, а потом снова согнулась над полом.
— Я скажу Джейн и Еве, чтобы они отложили для тебя миску с ужином, — пообещала она.
— Спасибо, Госпожа, — поблагодарила я.
Щётку следовало крепко прижимать к полу и натирать доски круговыми движениями.
— Лорд Грендель! — воскликнула я, увидев знакомую фигуру позади тяжёлых прутьев.
Его поднятая голова была единственной реакцией на моё восклицание.
Охранник-кюр, выглядящий полусонным, остался сидеть в нескольких футах позади меня, около зарешеченной двери, через которую меня допустили в это место, в тюремный блок, куда я принесла поднос с едой и питьём. Это было моё первое посещение этого места.
— Что Вы здесь делаете, Лорд Грендель? — спросила я. — Леди Бина находится в этой пещере. Остальные тоже. Где Вы были? Что с вами случилось? Я ничего не понимаю. Я уверена, что Леди Бина хотела бы поговорить с вами. Я видела слепого кюра в банкетном зале, но вас там не было. Почему Вы здесь?
Позади меня раздалось негромкое ворчание кюра, охранявшего это место. В них явно слышался намёк на угрозу. Хотя охранник казалась неподвижным, и даже сонным, я знала, что эти огромные косматые фигуры, иногда казавшиеся просто огромным шаром мускулов и меха с глазами, могли мгновенно ожить, взорвавшись яростью и рычанием.
Легким движением, даже не вставая с места, охранник обернулся, протянул свою длинную руку и сдёрнул переводчик, свисавший на железной цепи с крюка на стене за его спиной.
Снова послышались клокочущие звуки кюрского языка, для моих ушей по-прежнему звучащие немногим больше чем рычание зверя, которое можно было бы ожидать услышать от кого-то вроде ларла или слина, но, как бы это не показалось странно, всё же отличающиеся от языка неразумных животных, поскольку в них ясно слышалась артикуляция. Через мгновение я услышала гореанский перевод:
— Ты не должна говорить с ним, кейджера. Он не может тебя понять. У него нет переводчика.
— Да, Господин, — ответила я. — Спасибо, Господин. Простите меня, Господин.
Поднос, который я принесла, был довольно увесист.
Охранник, теперь повесивший переводчик на шею, по-видимому, чтобы освободить руки, пока я находилась внутри тюремного блока, шагнул назад и, сняв с крюка маленький молоток, ударил им по висящему гонгу, отозвавшемуся резким, ясным звоном. В ответ на сигнал в дверном проёме появился второй кюр, державший в руках большое подобное арбалету устройство, с четырьмя расположенный ярусами луками, с направляющих которых торчали стрелы. На устройстве имелось четыре спусковых механизма. Железные стрелы выглядели тяжёлыми, больше напоминавшими короткие дротики. Четыре расположенных ярусами стальных тетивы, были натянуты. Оружие выглядело таким мощным, что я предположила, что только кюр мог привести его в боевое положение. Этот арбалет показался мне ужасным оружием, способным расколоть деревянный брус, возможно даже, разбить камень, но при этом он не выходил за рамки законов Царствующих Жрецов касающихся оружия. Это был всего лишь арбалет, просто тяжёлый и усложнённый. Человеку было бы трудно даже поднять его, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него, если только он не был установлен на станок.
Охранник, теперь имевший поддержку второго кюра, вооружённого арбалетом, жестом показал Лорду Гренделю, что тот должен отступить к задней части клетки, которую он занимал. Только когда он сделал это, дверь клетки была открыты, и я смогла войти внутрь, держа поднос перед собой. Я поставила его на пол в центре клетки. Лорд Грендель, не отрывая глаз, наблюдал за мной. Я знала, что ему не требовалось какого бы то ни было переводчика, чтобы понять меня, как знала я и то, что он мог говорить по-гореански, пусть и своим, специфичным способом. Очевидно, это не были доведено до сведения надзирателей.
В тот момент, когда я уже была готова покинуть клетку, Лорд Грендель что-то сказал по-кюрски, обращаясь к охраннику, стоявшему у входа в камеру.
Я попытался проскользнуть мимо него, но он заступил мне дорогу, не позволив сделать это.
— Господин? — растерялась я.
— За заключенным надо поухаживать, — сообщил мне охранник посредством переводчика. — Ты умеешь ухаживать?
— Пожалуйста, — взмолилась я, — позвольте мне выйти.
