— Возможно, у Господина однажды найдётся время поговорить с рабыней, — намекнула я.
— Возможно, — кивнул Десмонд.
— Я думаю, Вы могли бы найти, что брошенный в клетку зверь, — продолжила я, — может оказаться вашим союзником.
— С какой стати? — осведомился он.
— Он противник тех планов, что затеваются в этом месте, — объяснила я.
— Здесь много зверей, — пожал плечами мужчина. — Так ли важно, будет одним больше, или одним меньше?
— Но он может иметь влияние в далёком месте, важном месте, — сообщила я, — в том, из которого можно было бы получить поддержку.
— Понятно, — кивнул Господин Десмонд.
— И есть надежда, что он может затребовать такую поддержку.
— Значит, он отказывается участвовать во всём этом?
— В данный момент, — ответила я.
— Что значит, в данный момент? — уточнил мужчина.
— Боюсь, что они надеются склонить его к сотрудничеству через Леди Бину, — объяснила я, — можно предположить, что либо воспользовавшись её влиянием на него, либо посредством угрозы её безопасности.
— Ты думаешь, что они могут угрожать ей?
— Не знаю, — пожала я плечами, — но думаю, что он пойдёт на всё, защитить её.
— Почему? — осведомился он.
— Откуда мне, рабыне знать это? — спросила я. — Он — простой зверь.
— Значит, ключ ко всему — Леди Бина, — заключил Десмонд.
— Я уверена, что звери льстят ей и разжигают её амбиции.
— Она что, правда, думает, что может стать Убарой Гора? — поинтересовался мужчина, должно быть, вспомнив подобные замечания, оброненные ею на время нашего путешествия.
— Лорд Грендель, тот самый узник, — сказала я, — вероятно, лучше нашего информированный о возможных силах кюров, считает, что это вполне в пределах возможного, но очень маловероятно, что это будет иметь место. Он полагает, что, скорее всего, после победы кюров, в ней больше не будет необходимости и её просто поработят либо съедят.
— Ясно, — хмыкнул Десмонд.
— Возможно, это и есть путь кюров, — предположила я, вспомнив слова Лорда Гренделя относительно вероятной судьбы Терезия.
— Нужно поставить её в известность, — заявил мужчина.
— Не думаю, что она поверит словам, — покачала я головой, — особенно, если узнает, что информация исходит от Лорда Гренделя, которого она подозревает в том, что он, по личным мотивам, по эгоистичным причинам, желает отказать ей в таком возвеличивании, таком статусе и великолепии. Она запросто решит, что он ревнует к такому положению дел, и что он предпочтёт оставить всё, как было прежде, лишь бы продолжать удерживать её в зависимом от него состоянии.
— Если она не поверит информации исходящей от того узника, который является кюром, притом известным ей, то кому в таком случае она поверит? — спросил он.
— Боюсь, что никому, — вздохнула я.
— А где вообще находится Леди Бина? — поинтересовался Десмонд.
— Думаю, где-то здесь, в этом месте, — предположила я, — но где именно я не знаю.
— Пещера просто огромна, — заметил мужчина.
— И здесь много мест, — добавила я, — закрытых не только для нас, но даже и для многих из кюров.
— Я давно не видел Астринакса, — сказал Десмонд.
— Он может быть вместе с Леди Биной, — предположила я.
— Иногда мне удаётся увидеть Лика, Трачина и Акезина, — сообщил он, — но в основном нас держат отдельно друг от друга.
— Даже в этом случае, — сказала я, — Вы должны знать больше меня.
— Очень в этом сомневаюсь, — покачал головой мужчина. — В некоторых ситуациях кейджеры ходят более свободно, чем свободные люди. На них обращают меньше внимания, и они, вероятно, возбудят меньше подозрений.
— Как любимый слин, крутящийся неподалёку, — улыбнулась я.
— Вот именно, — кивнул он.
— Понимаю.
— Уверен, звери вас вообще едва замечают, — сказал он.
— Что верно, то верно, — согласилась я.
Конечно, ему не могло быть неизвестно, что мужчины часто обращают внимание на кейджер, особенно в банкетных залах, на постах охраны, игровых комнатах, в своих жилищах, когда мы в них убираемся и так далее. В определённые аны, когда мы, спускаясь с верхних коридоров, носим еду охранникам внешних ворот, мы часто становимся объектами приставаний, окликов, мимолётных поцелуев, игривых шлепков по ягодицам и тому подобных заигрываний. Можно сказать, что нам каждый день приходилось проходить сквозь строй. Безусловно, такие вещи напоминают женщине о её интересности для мужчин. Иногда командиры разрешали своим подчинённым написать жировым карандашом на бедре девушки что-то вроде: «Этой ночью я принадлежу Льюсиппу», к кому эта девушка пришла бы вечером, чтобы доставить ему удовольствие того вида, который ожидается от женщины, которая была не больше чем рабыней.
— Кто такой Агамемнон? — спросил Десмонд. — Я услышал это имя.
— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Знаю только, что это место названо в его честь.
— Ты его видела?
— Я так не думаю, — ответила я. — Я видела троих высоких кюров, это те, чьи переводчики висят на золотых цепях. Я имею в виду Луция, Тимарха и Лисимаха. Ещё я встречала несколько кюров с серебряными цепями, и множество тех, у кого были железные цепи, но, насколько я знаю, я не видела никого, кто мог бы быть Агамемноном.
