— Возможно, его здесь и нет, — предположил Десмонд.
— В одном далёком мире произошла революция, — сообщила я. — Возможно, он погиб во время тех событий. Эти кюры, судя по всему, остатки тех сил, которые его когда-то поддерживали. Похоже, они всё ещё остаются верными его политике или памяти.
— Ясно, — кивнул мужчина.
— Я думаю, что Луций, кюр золотой цепи, является здесь главным, — высказала я своё мнение.
— Возможно, — не стал спорить он.
— Уже поздно, — спохватилась я. — Я должна вернуться в рабскую комнату. Время закрытия клеток вот-вот наступит.
— Значит, тебя держат в клетке, — констатировал Десмонд, посмотрев на меня так, что сразу было ясно, что он не относился к этому неодобрительно.
— Нас всех на ночь запирают в клетки, — сказала я, — даже Нору, нашу первую девушку, хотя её запирают последней, а выпускают первой.
— И кто же делает это? — полюбопытствовал мужчина.
— Кюр, — ответила я. — Мы все — девушки кюров. Мне объяснили, что наши ошейники это ясно дают понять.
— Большие ли клетки? — продолжил интересоваться он.
— Нет, — вздохнула я. — В них можно разве что стоять на коленях или сидеть.
— Понятно, — хмыкнул Десмонд.
— Возможно, Господину хотелось бы увидеть меня в моей клетке, — не удержалась я от колкости.
— А тебя держат в клетке голой?
— Конечно.
— Отлично, — усмехнулся он. — Мне нравится рассматривать голых женщин, сидящих в клетках.
— Есть ли у меня разрешение уйти? — поинтересовалась я.
— Как бы то ни было, — сказал он, — мы должны собрать информацию и найти способ вступить в контакт с Леди Биной.
— Признаться, я не вижу способа, которым это можно было бы сделать, — призналась я.
— Честно говоря, я тоже, — вздохнул Десмонд.
Вскоре после полудня в рабскую комнату, мурлыкая какой-то земной мотивчик, впорхнула Нора. Её хлыст небрежно свисал с её запястья.
— Тал! — поприветствовала нас она.
— Тал, Госпожа, — отозвались мы с Джейн.
Мы занимались починкой ранее выстиранной мужской одежды, которая была порвана мужчинами во время их развлечений, в данном конкретном случае во время охоты на диких верров на проходах к Утёсу Клейния. Прорехи главным образом были оставлены шипами колючего кустарника, растущего здесь повсеместно, но были и такие, некоторые, скорее всего, были результатом восхождения и потери равновесия на скалистых склонах или чего-то подобного. Мужчины — такие безрассудные и небрежные создания. Готова поспорить, что если бы им пришлось самим штопать свою одежду, то они были бы куда более осмотрительными. За всю свою прежнюю жизнь на Земле я ни разу не держала в руках нитку с иголкой, этому мне пришлось научиться в доме Теналиона, всё же от рабыни ожидается некоторый навык в таких вопросах. Конечно, от неё ожидают, что может сгодиться для чего-то большего, чем только хорошо брыкаться, подмахивать и кричать на конце цепи. Я даже начала гордиться своим умением в этом скромном вопросе. И это казалось делом, подходящим для рабыни. Конечно, нельзя было ожидать, что свободный мужчина, или большинство свободных женщин, по крайней мере, представительницы высших каст, будут заниматься подобными вещами. Кроме того, мне доставляло удовольствие выполнять такие работы для владельцев, стирать и гладить их туники, чинить их одежду, полировать ботинки и так далее. Что интересно, как рабыня, я нашла, что то удовольствие, которое получала при выполнении этих работ, было сродни сексуальному. Я обнаружила, что такие задачи имеют тенденцию отзываться во мне тонким возбуждением, а порой и далеко не тонким. Иногда, в процессе работы, моё тело начинало корчиться, и у меня вырывались стоны. Думаю, всё дело в том, что я знала, что делаю это как рабыня.
Ева в тот момент трудилась в другом месте, в одной из кухонь.
— Взгляните, — улыбнулась Нора, указывая на надпись на своём левом бедре, сделанную чуть ниже клейма.
