В течение дня мы, кейджеры, работали, а на ночь нас запирали в клетках. На наших бёдрах больше никто не мог оставить отметку. Даже я чувствовала себя не в своей тарелке, хотя мои рабские огни ещё не начали бушевать, как это было у нескольких из моих сестёр по цепи. Однако на основе моих собственных ощущений, я могла начать подозревать то, что сделали с ними мужчины. Некоторые по ночам начинали стонать и царапать пол в своих клетках. В доме Теналиона я узнала, что в течение четырёх или пяти дней перед продажей рабыне, как правило, отказывали в сексе, чтобы она предстала перед покупателями в наиболее переполненном потребностями состоянии. Я слышала, что некоторые продаваемые кейджеры корчились прямо на сцене торгов, умоляя их купить. Других приходилось приковывать цепью к кольцу, чтобы они не спрыгнули со сцены во время аукциона, чтобы броситься на живот перед тем или иным товарищем и, прижимаясь губами к его сандалиям или ботинкам, предлагать себя в качестве покупки. Иная девушка могла бы симулировать гордость, отчуждённость или фригидность, но аукционист, позволив ей какое-то время поддерживать этот обман, берёт её в свои руки, и вскоре после этого она, поначалу, может быть, даже протестуя, в конечном итоге начинает корчиться и вскрикивать, показывая, и себе, и покупателям, себя той, кто она есть на самом деле, то есть женщиной. А потом, лёжа в ногах аукциониста, она слушает предложения цены на себя. Теперь она понимает, что она не та женщина, которой она сама себя считала до сего момента. Теперь она понимает, что она — принадлежит к тому виду женщин, чьё место у рабского кольца.
Мужчины, конечно, негодовали из-за такого ограничения. В меня не было никаких сомнений, что со временем многие из них будут напряжены настолько, что станут попросту опасными. Гореанские мужчины склонны быть сильными, энергичными, честолюбивыми, нетерпеливыми, агрессивными и сексуально озабоченными. Часто единственным, что стояло между гореанской свободной женщиной и цепью, была честь и ничего больше. Конечно, потребности таких мужчин, зачастую игнорируемые, и возможно даже не понимаемые гореанскими свободными женщинами, по крайней мере, в том, что касается их интенсивности, легко успокаивались присутствием в их среде кейджер, доступных на рынках, рабских домах, тавернах и тому подобных заведениях. Мужчина, сексуальные потребности которого полностью удовлетворены, склонен быть довольным, а тот, кто доволен, обычно счастлив, а у того, кто счастлив, обычно не возникает потребности разрушить общество, в котором он живёт, причинять другим боль или охотиться на своих товарищей. Лично я не сомневаюсь, что присутствие кейджер в гореанском обществе во многом объясняется не только его естественностью, поскольку мужчины желают рабынь, а рабыни жаждут хозяев, но также и его общей гармонией, безопасностью и стабильностью.
Также, у меня немного сомнений, что кейджеры, наряду с живописными зданиями и высокими мостами, просторными парками и широкими бульварами, придают Гору особый шарм. Полюбуйтесь на неё, прекрасную, полураздетую и изящную, несущую покупки из магазина, спешащую в дом её владельца! Она сияет. Она принадлежит. Надо ли удивляться тому, что многие города, гордятся не только силой своих тягловых тарларионов и выносливостью верховых, стремительностью кайил, упорством и мастерством охотничьих слинов, но считают поводом для гордости красоту своих рабынь. Когда в городе находятся иностранные послы, рабовладельцев особенно поощряют выставлять напоказ своих рабынь. А когда прибывает посольство из вражеского города, банкеты, даваемые по этому поводу, почти всегда обслуживаются обнажёнными рабынями. Например, если представители Трева посетят Ар, на банкете организованном ими, блюда почти наверняка будут подавать раздетые женщины, когда-то бывшие гражданками Ара, теперь носящими ошейники мужчина Трева. Такая любезность, само собой, будет возвращена, если послы из Ара решат посетить Трев, где свободных мужчин Трева будут обслуживать бывшие свободные женщины их же города, а ныне рабыни граждан Ара. Это не столь уж оскорбительно, как об этом можно было бы подумать, поскольку гореанские мужчины в массе своей считают, что женщины — это женщины, а рабыни — это рабыни. Какое это имеет значение, в каком городе женщина носит свой ошейник? Она — рабыня, и этим всё сказано.
Меня, как представительницу иного мира, сильно отличающегося от вашего, более серого и мрачного, более густонаселённого и загрязнённого мира, мира толпы и гомогенизированного человечества, мира, в котором превосходство, если о нём подозреваешь, следует скрывать, мира хитрости и жадности, зависти и двуличности, ненависти и фанатизма, мира чуждого чести, мира без Домашних Камней, очень впечатлило то, что гореане гордятся личностью и достижениями. Здесь ценят человеческие достоинства, при условии, что они честно заработаны и ими правильно распоряжаются. Гореане опасаются Царствующих Жрецов, но в целом оставляют их их устройствам в Сардаре. Пусть боги живут своей жизнью, а люди своей.
