Я была уверена, что кюры не понимали возможных последствий, которые мог вызвать отказ гореанским мужчинам в доступе к кейджерам, мужчин, приученных почти от самой церемонии принятия гражданства, когда им позволяют подержать и поцеловать Домашний Камень, к наличию таких удобств, недорогих и доступных.
Однажды, поздно ночью, четверо мужчин, подсвечивая себе путь фонарём, ворвались в помещение рабынь. Они трясли клетки, пытались взломать замки, растягивали прутья, но, не имея инструментов, так и не смогли добраться до их содержимого. Некоторые из девушек тянули руки сквозь прутья или прижимали лица к решёткам, покрывали поцелуями руки мужчин, растягивающих прутья, но даже сила их поцелуев не помогла тем справиться с неподатливой сталью. Я же, когда мужчины просунули руки внутрь моей клетки, отпрянула к дальней стене и сжалась в комок, стараясь сделаться как можно меньше. У меня даже синяки остались на лодыжке и запястье, в тех местах, где их схватили, и ссадина на левой щеке, когда меня за волосы подтянули и прижали к решётке. Но потом в помещение ворвались кюры, и мужчины сбежали. Правда, двоих всё же схватили и подвергли наказанию кнутом, ужасной змеёй. К счастью, никто не умер.
— Кейджеры, — позвала Нора, — подойдите ко мне.
Мы поспешили подбежать к ней и встали на колени. Она только что вернулась в помещение рабынь.
— Дела снаружи идут всё хуже, — начала девушка. — Боюсь, что теперь мы в безопасности, если здесь вообще можно говорить о какой-то безопасности, только пока заперты в наших клетках. Между людьми и зверями возникла серьёзная напряжённость. Никого пока не убили, но это только потому, что у мужчин нет оружия. Они в открытую оскорбляют кюров. К счастью, звери в большинстве случаев, если что и понимают, то это раздражение людей и их недовольство. Иначе много голов уже было бы оторвано от плеч. Тем не менее, некоторые из мужчин уже поплатились сломанными руками и ногами, а кого-то толкнули так, что он разбился об стену. Люди ропщут. Боюсь, что животные не понимают, что происходит на самом деле. Им невдомёк, что мужчины оголодали, но речь идёт не о еде, а о рабынях. Они морят мужчин сексуальным голодом, да и рабынь тоже. Это наказание исходит от высокопоставленных кюров, носящих золотые цепи. Кстати, ограничения и запреты затрагивают и самих зверей. Всё началось кюра золотой цепи Луция, а теперь ещё и сбежал узник, которого должны были казнить, и вне Пещеры нашли тела двух убитых кюров. Естественно, возникло подозрение, что имел место сговор. Был ли побег организован? Остались ли в Пещере предатели? Кажется, что страдать должны все. Эла! Большую часть того, о чём я говорила, вы и так знаете. Но теперь я расскажу вам ещё более ужасные новости.
— Госпожа? — окликнула Хлоя Нору, которая, казалось, не решалась продолжить.
Она опасливо озиралась вокруг себя, словно боясь, что стены могут подслушать, и рассказать о том, что они услышали.
— Пожалуйста, Госпожа, — попросила Джейн.
— Говорят, — наконец, собралась с духом Нора, — что люди в Пещере организовали заговор, чтобы мешать планам наших мохнатых хозяев.
Внезапно меня охватил страх.
— О его существовании высокопоставленные кюры подозревали давно, — продолжила она. — Говорят, они даже рассматривали возможность казни нескольких случайно выбранных мужчин.
— Могу ли я говорить, Госпожа? — поинтересовалась я.
— Вы все, когда мы одни, — ответила Нора, — имеете разрешение на это.
Мне вспомнилось, что Нора не была столь щедра прежде, до того, как оказалась у рабского кольца Клеомена. Попав в цепи, многие женщины становятся мягче и лучше. Трудно быть искусственной на цепи мужчины.
— Что изменилось теперь? — спросила я. — Почему Вы говорите, что такой заговор существует?
— Нашёлся информатор, — сообщила она.
У многих из нас перехватило дыхание.
— Похоже, давление стало невыносимым, — продолжила Нора. — Слежка всё плотнее. Ничто не могло бы избежать бдительного ока, известным становилось малейшее движение, каждый шаг, вдох или слово. Никто не знает, сколько уже было известно золотым цепям. Возможно, сети были поставлены уже давно. Возможно, петля неуклонно затягивалась. Должно быть, кому-то показалось это только вопрос времени, и возможно, времени очень недолгого, прежде чем заговор будет раскрыт, а его участники известны. Кому-то должна была прийти в голову мысль о том, чтобы спасти себя за счёт других.
— И кто же этот информатор? — полюбопытствовала Джейн.
— Десмонд, — ответила Нора. — Десмонд из Харфакса.
— Нет! — вырвался у меня отчаянный крик.
— Кажется, это так, — вздохнула Нора.
— Это не может быть! — воскликнула я.
— Именно его имя называют все, — развела руками Нора.
В памяти у меня до сих пор звучали его слова, что он когда-то сказал мне: «Я знаю только способ, как, по крайней мере, один может выжить». «Как?» — спросила я. «Предав остальных», — мрачно усмехнулся Десмонд из Харфакса.
Несмотря на то, что был день, охрана на входе в Пещеру была удвоена. Фактически, пещера была запечатана.
