Два кюра, которым было поручено казнить узника, Гренделя, исчезли. Позже их тела, брошенные на съедение рыскающим в окрестностях животным, были обнаружены около пепла оставленного костра. Естественно, было выдвинуто предположение, что узник, по-видимому, получивший чью-то поддержку, бежал. Вместе с ним пропали два топора и два комплекта сбруй. Дюжина вооруженных до зубов поисковых групп посланных вслед беглецу, в течение нескольких дней прочёсывали округу. Некоторые из них, меньшие и более мобильные, прошли четверть пути до Акведукской дороги. Но затем задули холодные ветры, принесшие стужу и первый снег, засвистели среди гор метели, заметая перевалы, и поисковые партии поспешили возвратиться обратно. Никаких следов сбежавшего узника или тех, кто ему помогал, обнаружить так и не удалось. Так что в Пещере предпочли думать, что беглецы, плохо вооруженные и не имеющие с собой продовольствия, скорее всего, потерялись, заблудились и погибли где-то посреди Волтая.
Ночью, после освобождения Гренделя, под покровом темноты я подползла к большим дверям и стала ждать там, прижимаясь спиной к стене.
Возможно, если бы не слова Гренделя о том, что моему возвращению в Пещеру поспособствует Терезий, я бы уже в первом ане попыталась проскочить в двери, скорее всего попав в лапы часовых. А так я ждала того момента, который мог бы стать «подходящим» для входа в Пещеру. Думаю именно поэтому я не забежала внутрь, когда приблизительно в двадцати ярдах от меня, в темноте я, скорее почувствовала, чем увидела движение большого, извилистого тела. Таким большим, и двигающимся таким способом, в этой местности мог быть только ларл. Мне вспомнилось, что недалеко отсюда, в длинном, опасном, извивающемся проходе, я видела именно такого зверя, когда лежала на руках Терезия, нёсшего меня к выходу на широкий, скалистый склон. Тот ларл ещё поднял голову и вперил в нас свой удивлённый взгляд. Терезий знал о его присутствии, но практически никак на это не отреагировал. Ларл тоже не стал преследовать нас. Я предположила, что он просо не был голоден. Позже, в ночь моего возвращения в Пещеру, я узнала, что между этими двумя существовали некие отношения, хотя в то время мне был совершенно не понятен их характер. В любом случае, пока я вжималась в стены, боясь даже пошевелиться, зверь проскользнул мимо, двигаясь именно туда, где в нескольких ярдах правее меня находился вход в Пещеру. Он уже был практически напротив двери, когда прозвучал сигнал тревоги, и два кюр, подняв фонари, подбежали к порогу. Мгновением спустя к ним присоединилась другая пара кюров с копьями наперевес. После наступления темноты охрану удваивали. В свете фонарей глаза ларла сверкали как золотые монеты. Кюры начали размахивать своими фонарями. Их большие неуклюжие тени заметались на склоне. Другие часовые потрясали копьями и угрожающе подступали к ларлу, делая вид, что собираются напасть на него, но я отметила, что они не стремились удаляться от порога. Все четверо что-то кричали ларлу по-кюрски. Потом я услышала топот других ног, приближающийся к выходу. В общем шуме я различила даже голоса кейджер. Поскольку всё внимание часовых было отвлечено на ларла, мне удалось незамеченной миновать дверной проём. Оказавшись в Пещере, я немедленно попала в объятия Джейн и Евы. Здесь были и другие кейджеры. Один из кюров, по-видимому, пришедший к дверям по сигналу тревоги, окинул нас пристальным взглядом, но я была неотличима от других. Выглянув наружу, я увидела, как ларл, словно раздосадованный сорвавшейся охотой, уходил в темноту.
— Мы так боялись, — сказала Джейн.
— Ты вся дрожишь, — забеспокоилась Ева. — Ты, наверное, дико замёрзла.
— Что Вы здесь делаете? — со страхом спросила я. — Ведь время закрытия клеток давно миновало.
— Не бери в голову, — отмахнулась Джейн. — Мы уговорили Хлою. Взгляни на наши бёдра.
— Вас зарезервировали на ночь? — уточнила я.
— Выглядит именно так, — улыбнулась Ева.
— На моём бедре, — сообщила Джейн, — написано, что на эту ночь меня зарезервировал Астринакс.
— И на моём — имя Господина Лика, — похвасталась Ева.
— Хлоя! — шёпотом позвала Джейн, и та тут же оказалась рядом с нами.
— Я отмечу твоё бедро, варварка, — объявила Хлоя. — Кого я должна указать, как зарезервировавшего тебя на эту ночь?
— Десмонда из Харфакса, — разумеется, ответила я.
