— Да. Так вот, я работала в социальной службе и каждый день, когда возвращалась с работы и подходила к своему желтому дому, чувствовала, что вот сейчас отопру дверь и он меня засосет. А потом переехала в кремовый.
— В дом из крема? — ахнула Мия.
— Ну, почти, — улыбнулась Бренда. — Обожаю этот цвет! И ванильный крем тоже. В кремовом доме у меня была чудная квартирка, и там не надо было специально наводить чистоту и уют — само получалось. Я мыла пол с солью и эфирными маслами. Потом казалось, что дом парит в воздухе. Напомните, я расскажу потом, как мыть пол с солью.
Но Мии не давал покоя прежний — безнадежно-желтый — дом, который засасывает колдуний!
— А тот дом, который у вас был зараньше, — засасывательный, — он не летал?
— Не «зараньше», а «раньше», — улыбнулась Саша. — Да, бывают такие места, где совершенно невозможно жить.
— В этой жизни мне то и дело снится тот дом, и каждый раз я просыпаюсь в холодном поту, с ощущением, что меня едва не засосала прошлая жизнь. Лучше бы счастливый кремовый снился, — вздохнула Бренда и налила гостям еще чаю.
Мия вцепилась в Сашину руку. Нет ничего интереснее на свете, чем ужасы! Но вместо вопроса про дом Мия спросила:
— А сколько всего у вас зелий? Много? Вы их сами пьете иногда?
Саша подавилась крошкой от пирога и закашлялась, а колдунья замерла на секунду:
— Зелий много. Пью, конечно. А что с ними еще делать? Любоваться, что ли?
— Извините, — откашлялась Саша.
— Ну что вы! — улыбнулась колдунья.
Они сидели, мило беседуя, попивая чай из тонкостенных чашек с колокольчиками. Мия осторожно положила на язык кусочек желтого яблока из пирога. Оказалось вкусно. Она уже заготовила просьбу подарить ей какую-нибудь не очень нужную волшебную палочку, ведь не может быть, чтобы у колдуньи была только одна. Никто не следил за временем. Однако оно продолжало идти в фарфоровых часах с лошадкой, стоявших на полке. Бренда отлучилась на кухню — заварить китайский чай, который берегла для особых случаев. Ей очень не хотелось отпускать гостей. Вся эта затея с приглашением, казавшаяся вначале странной и неуместной, обернулась безмятежной радостью.
Чай был припрятан в самой глубине настенного шкафчика. Бренда встала на цыпочки, открыла дверцу, раздвинула баночки со специями. Еще чуть-чуть, и цепкие пальцы ухватят жестянку.
Падая, она смахнула пластиковую мельничку с черным перцем, кориандр в бумажном пакете, ванильный экстракт. Крышка была не прикручена, и коричневая жидкость растеклась по Брендиному морщинистому лицу, затекла за воротник белой рубашки. На кухне сумасшедше пахло пирожными.
«Вот, оказывается, где она хранила зелье! Так я и знала!» Мия вжалась в щель между кухонным шкафом и холодильником. Пока суетились врачи, ее никто не замечал. Она уткнулась в кухонное полотенце, потому что от запаха кружилась голова. «Зачем ты выпила так много своего зелья?» — сокрушалась Мия, глядя, как колдунью укладывают на носилки.
— Вот ты где! — Саша попыталась вытянуть Мию из убежища. — Господи! Вылезай уже!
Они шли по двору Бренды к дому собакиного дедушки, и у самой калитки Мию вырвало. Из-под садового пластикового кресла вылез свалявшийся пес и смотрел, как два высоких парня в синих рубахах задвинули больничную каталку в карету скорой помощи. Смотрел и ничего не видел.
Прежде чем подойти к нему и сказать, что приглашения в дом не будет, Роберт долго мыл руки в туалете, потом неторопливо переодевался в подсобке, приглаживал волосы, тщательно развешивал рабочую рубашку и куртку, чистил туфли. Он точно знал, что сегодня откажет Полу в визите. Но перед тем, как возникло это решение, напала тревога — Роберт хватался за одно, за другое, ронял инструменты, обрезал не те ветки. И сердце щемило снова и снова. Пришлось сесть на скамейку в маленькой оранжерее, положить под язык сердечную таблетку из казенной аптечки и помолиться. Он торопливо подбирал слова, сбивался, покрывался испариной. Выходила сумятица, однако не было сомнений, что даже после такой молитвы придет решение. Произнеся вслух «амен», Роберт подумал, что сегодня скажет «нет». Имеет полное право, как хозяин дома.
Несколько раз хотелось остановиться, повиниться за свои страхи и недоверие. Молитва — вот первое, что он должен был сделать, а не метаться с секатором и граблями вокруг гостиницы.
Пол сидел на диванчике в холле, опустив голову и сцепив руки в замок.
— Добрый вечер. — Роберт кашлянул.
— Добрый вечер, Роберт! — Пол поднялся и, как прежде, протянул руку ладонью вверх. — Вы уже сказали жене, что я здесь?
— Понимаете, тут такое дело… — Роберт едва тронул его руку.
— Я очень скучаю по дочери! Чувствую себя как шпион. Паршиво, если честно.
— Знаете, не люблю я наводить туман, — сказал Роберт. — Если начистоту, не могу вот так запросто привести вас в дом. Оно понятно, история такая, что с ходу и не разберешь, а я вообще вроде посторонний человек, вот и не хочу наделать беды.
— Какой беды?
Пол смотрел Роберту в глаза не мигая.
— Не знаю, что и сказать.