Роберт прошелся по кухне. Прикидывал, как и что сказать, о чем промолчать. Однако мысли сбивались в ком, только подберешь слова, а тут опять Бренда на уме. Вот ведь угораздило ее! Наконец собрался с духом:
— Саша, вы уж извините, я не знал, как правильно. Поступил как поступил.
— Вы о чем?
— Вашего мужа зовут Пол, так? — голос у Роберта стал шелестящим. Саша замерла, на шее вздулась синяя вена. Ее хорошо было видно с близкого расстояния, как и расширенные зрачки.
— Что?
— Не бойтесь. Он нашел меня в гостинице и очень просил о встрече с вами.
— Как нашел? Зачем?
— Не бойтесь. Его здесь нет. Я не пригласил, потому что не знал, нужно ли. — Роберт подошел вплотную. Он только хотел коснуться ее волос, вдруг это было то, что нужно сейчас, чтобы унять ужас.
— Не трогайте меня. — Саша отшатнулась.
— Простите.
— Где мой папа? — Мия сползла со стула, подбежала к Роберту и стала хватать его за локоть. — Где папа? Где папа?
Она подпрыгивала, топала ногами, выкрикивая громче и громче:
— Папа! Мой папа! Хочу к папе!
На полке в шкафу дзынькали чашки. Мия размахнулась и хлопнула ладошкой Роберта по ноге, но тут же отбежала, спрятала обе руки за спину и заплакала:
— Уходи отсюда! Уходи-и-и!
На кухонном столе, загроможденном посудой, стояла любимая ваза Вики. По пыльным стенкам снаружи сползали капли и впитывались в скатерть.
Бо заскулил на своей подстилке.
— Ничего. Все образуется. — Роберт нашел на полке пачку бумажных салфеток, тщательно обтер вазу, потом налил воды в чистый стакан с сушилки и протянул Мии: — На-ка вот.
Саша опустилась на пол, привалилась к дверце кухонного шкафа и закрыла лицо руками:
— Это все безобразно выглядит! Простите нас!
Мия, всхлипывая, глотала воду.
— Я помогу вам, помогу. — Роберт опустился перед ней на колени. — Сейчас чай заварим. Там есть у меня разный: с мятой, с чабрецом. Можно и меду ложечку.
Саша не отнимала ладоней от лица:
— Как же он нас нашел? Ведь понятно было, что найдет, но так быстро и легко! И вы ему не поверили? Не поверили ведь?
— Все хорошо, все хорошо.
— Как? Скажите мне, как люди проживают вместе счастливую жизнь? Расскажите, пожалуйста! Вы же прожили.
За спиной Роберта скрипнули ступени. По лестнице со второго этажа спускался облезлый заяц.
— Надо было видеть их глаза! — воскликнул, в который раз, Внутренний Голос.
Хэл поморщился:
— Сколько можно? То не появлялся сто лет, то вдруг на тебе — впечатлился. А какие у них должны быть глаза? А?
Внутренний Голос не отозвался. Скорее всего, надулся и решил игнорировать старого зайца.
Хэл сидел под раскладным креслом и рассказывал Бенджи, как решил не прятаться, а открыто спуститься со второго этажа.
— Просто надоело, — сказал он и глянул на пса.
Тот мелко тряс головой и, блаженно улыбаясь, то и дело повторял:
— Аааа.
Это протяжное стариковское «Аааа» могло означать что угодно. Возможно, просто кряхтение, потому что Бенджи давно ничего не видел и не слышал. И Хэл об этом знал. Но хотелось поговорить, заодно отвлечь Бенджи от переживаний. Хэл уже был в курсе, что произошло с его хозяйкой.
— Ее вылечат, — проявил он необходимое сочувствие. — Там тебе насыпали корма и налили воды. Могу проводить, если что.
— Ааааа, — закивал Бенджи.
— Я попробую твоих сухарей?
Бенджи мелко затрясся, давая понять, что он не против. Во всяком случае, заяц истолковал это именно так.
Неотвратимо надвигался вечер. Мир затих. На небе, как на негативе, погруженном в специальный раствор, проступили звезды и луна. И весь этот мир: люди, собаки, зайцы, дома, самолеты, планеты, звезды, галактики, — все летело куда-то, кружилось и вздрагивало.
— Эй, Бенджи, чувствуешь, как мы летим? Уцепились за планету и летим.
Ответа не последовало. Да он и не нужен был Хэлу. Зачем ответы? Сегодня старый заяц снова останется здесь. Он не пойдет ночевать в свою клумбу. Нет смысла бегать туда-сюда, ведь в любой момент Мия может покинуть дом. А на нее вся надежда.
Хэл поежился от вечерней прохлады, глянул в небо еще раз, прежде чем закрыть глаза и задремать, притеревшись к теплому Бенджи. В небе качался белый воздушный шар. Из тех, которые часто раздают в честь юбилея какой-нибудь закусочной или банка. Шар скользил над двориком Бренды, как привидение. Рано или поздно он растеряет весь летучий газ и шлепнется сморщенной тряпочкой на землю. Или напорется на колючую ветку.
Шар в небе — красиво. Только вот эти латексные пузыри чрезвычайно вредят природе. То ли дело первые аэростаты, которые поднимали стремящихся ввысь смельчаков! Они были наполнены теплым воздухом и мечтой.
Отяжелевшие от дремоты заячьи веки сомкнулись. Хэл чувствовал, как обмякло тело, как весь мир переместился из «снаружи» во «внутрь». Сердце стучало, из ноздрей шел невидимый пар.
Внутри стоял ясный день одна тысяча семьсот восьмидесятого года.
— Нет, Жак! Эта холстина опять не взлетит! — Мужчина средних лет во встрепанном парике стукнул себя кулаком по ляжке.
— Ладно тебе. — Младший брат обошел чан с металлическими опилками. — Водород сделает свое дело.
— Ты понимаешь, что это рядно не годится? — Жозеф поддел носком туфли матерчатый мешок.