х) Ствол 75 мм орудия в 1,5 раза длиннее ствола нашего 76 мм орудия и снаряд обладает значительно большей начальной скоростью.
Я, как ярый патриот танковых войск, прошу Вас, товарищ маршал Советского Союза, сломать консерватизм и зазнайство наших танковых конструкторов и производственников и со всей остротой поставит вопрос о массовом выпуске уже к зиме 1943 г. новых танков, превосходящих по своим боевым качествам и конструктивному оформлению ныне существующих типов немецких танков.
Кроме того прошу резко улучшить оснащение танковых частей эвакуационными средствами.
Противник все свои подбитые танки, как правило, эвакуирует, а наши танкисты этой возможности зачастую бывают лишены, в результате чего мы много теряем на этом в сроках восстановления танков. Одновременно, в тех случаях, когда поле танковых боев на некоторый период остается за противником, наши ремонтники взамен своих подбитых танков находят бесформенные груды металла, так как в этом году противник, оставляя поле боя, все наши подбитые танки взрывает.
КОМАНДУЮЩИЙ ВОЙСКАМИ
5 ГВАРДЕЙСКОЙ ТАНКОВОЙ АРМИИ
ГВАРДИИ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ
ТАНКОВЫХ ВОЙСК —
(РОТМИСТРОВ) Подпись.
«20» августа 1943 г.
Начало операции откладывалось, что добавило нервозности всем, кто принимал в ней участие. Артиллерийские корректировщики никак не могли установить связь с уже готовыми поддержать операцию артиллерийской и минометными батареями. Суетились, как посоленные, но что-то произошло с телефонным проводом на протяжении прокладки. И вроде давно связисты убежали – пара собственно связистов и на удалении двести метров за ними отправленные Поповым четверо штрафников. Просто на всякий случай. Самый распространенный способ взятия «языка» у разведчиков хоть наших, хоть с той стороны, был именно такой: порезать телефонный провод и принять в дружеские объятия прибежавших чинить аварию связистов. Здесь и сейчас это было крайне нежелательно.
Нервозности добавляли и коллеги из пехотной дивизии, в полосе которой и должна была пройти намеченная операция, и где, собственно, сейчас и находились гости из штрафбата. Судьба пехотных деятелей висела на ниточке – за прошедшую неделю после того, как эта дивизия встала на позиции, – аж три массовых перехода на сторону противника. 7 человек, потом 10 и позавчера 5. Всего 22 перебежчика за 10 дней – кошмар, да и только. Как и положено любому «молчи-молчи», Попов знал, что дивизии – как люди, все разные – и из-за этнического состава, и по многим другим причинам.
Слова Мехлиса о том, что если в дивизии нет 20% славян (русских, украинцев и белорусов), то она неустойчива независимо от того, гордые кавказцы там, сыны пустынь или прибалты, особисту были знакомы. Эта пехотная, в окопах которой сейчас он находился, была как раз из таких, «этнографических». И коллеги жаловались: русского языка многие солдаты не понимают или прикидываются, что не понимают. «Бьейльмейрамы», одно слово. Когда лежал в госпитале – медики как раз лечили бойца Бьейльмейрама Бьейльмейрамовича Бьейльмейрамова. А оказалось, на вопросы писаря боец на своем языке говорил «Не понимаю!». Так его и записали, не шибко разбираясь, и получилось Непонимай Непонимаевич Непонимаев, если в переводе.
