Хитрость была в том, что в эти три месяца засчитывалось только пребывание на передовой. Если штрафбат во время затишья сидел в ближнем тылу – срок не шел. Случалось, некоторые штрафники находились в батальоне и полгода без списания срока, и большинству это крайне не нравилось – все же быть на передовой офицером или рядовым – разница большая. А в ближнем тылу – и подавно.
Задачки командование нарезало заковыристые, но, как правило, помня, что состав непростой, а офицера готовить долго, потому, в общем, старались зря на пулеметы не гонять, зато в рейдах и прорывах такие штрафбаты частенько работали, в отличие от штрафных рот, где отбывали наказание только рядовые и сержанты.
Соответственно, и отношение к своему переменному составу у командиров было сдержанно-уважительное: всякие люди попадали в штрафбат, а от тюрьмы да сумы… Да и война – штука долгая, мало ли где дорожки пересекутся… На войне всякое может случиться, хотя, конечно, к разным нелепым попаданцам отношение менялось, особенно когда вина попадунов этих была слишком уж наглядной.
Одно дело – командир эскадрильи, у которого новичок ухитрился воткнуться в тренировочном полете в хвост ведущему, отчего погибли оба пилота, а два истребителя разбились и сгорели. И другое – когда отвергнутый ухажер от обиды в живот медсестре выстрелил. Особенно если учесть, что у комэска было несколько весомых орденов, а у страстного ухаря – ни одной боевой награды и «босая грудь», как иронично фронтовики называли тех служак, кои не получали никаких наград. «И на груди его могучей, сияя в несколько рядов, одна медаль висела кучей, и та – за выслугу летов!»
В общем, странное это было подразделение, словно скопированное со знаменитых белогвардейских офицерских рот. Но такое и сам особист никому бы не сказал, да и другие бы остереглись. Хотя – думали, особенно когда в кино показывали старый фильм «Чапаев» с известным эпизодом психической атаки офицеров-каппелевцев. Попов долго не мог понять идиотов, которые парадным строем шли на пулеметы, хотя Великая война должна была бы отучить от таких эскапад. Потому не удивился, узнав случайно, что в жизни такого парада не отмечено, а у беляков банально не было патронов, потому и не стреляли, атакуя. У чапаевцев тоже патронов было совсем мало, но все же хватило.
Позже, когда самому Попову пришлось выходить из окружения, у него было пять патронов в винтовке, и то он считался шибко богатым – понял, каково это – воевать без боеприпасов. И насмотрелся тогда на всякое, после чего знал точно: человек на все способен – от высочайшего героизма, когда собой жертвуют за других, до нижайшей подлости, когда друзей кладут, лишь бы свое животишко спасти. Потому, читая личные дела штрафников, старался не удивляться ничему.
Наоборот, Попов старался быть беспристрастным, хотя не может человек свою натуру перепрыгнуть. И да – «ни за что» в штрафбат люди практически не попадали. Во всяком случае, особист такого не видел. Другое дело, что бывало, когда начальство делало из нижестоящих «козлов отпущения» и сваливало на них свои грехи, но и тут уполномоченный СМЕРШ не считал себя вправе быть судьей. Тем более – не зная всех деталей, а в них частенько была самая соль.
Стоявший неподалеку рослый и красивый штрафник, бывший недавно летчиком-истребителем, по своей привычке бурчал какую-то нелепую песенку. Вроде бы, знакомую:
Почувствовал на себе взгляд, взглянул ответно, усмехнулся. Этот белокурый парень, словно сошедший с плаката, попал в штрафбат за нелепую выходку – застрелив своего однокашника. Тот пошел в туалет, а у летунов была ленивая привычка – чистить пистолеты «по-английски» – выстрелом в небо, делая это где-то раз в неделю, чтобы тараканы в стволе не завелись (да, там, где начинается авиация – кончается порядок). И в этот раз красавец выстрелил не в небо, а в дверку сортирной будочки, считая, что его приятель делает большие дела сидя, и пуля просвистит над головой в качестве веселой шутки и утреннего привета. А вышло печально: стоявший с малым делом пилот получил пулю точно в затылок. В штрафбат после трибунала красавец явился с почерневшим от горя лицом, остро переживая то, что убил друга. Сейчас немножко пришел в себя, да и сроку осталось у него с неделю.
Сегодняшняя операция должна была списать остаток, и если все пройдет, как должно и как задумано, то дальше этот орел снова будет воевать согласно своей военной специальности. И при выборе участников меньше всего сомнений у особиста вызвала эта кандидатура.
