«Заигрывающая» бронированная «кошка» прискакала к шапочному разбору и сгорела последней. Появилась дыра в немецкой обороне.
А дыра в обороне позволяет тут же сматывать ее с тыла, выходя и сбоку. Гибель шверпункта со всей техникой, что обеспечивала его устойчивость, неминуемо означает обрушение всего этого участка. И заодно – соседних, потому как враг вырвался на оперативный простор и рубит все снабжение. Взломана броня оборонительного рубежа, а за скорлупой – нежная мякотка.
И совсем плохо немцам, что сами взламыватели потерь не понесли и ломанулись дальше, громя-круша. Затеянная было немецкая тактика – обескровить наступающих русских, как это происходило в Первую мировую на полях Вердена, Ипра и Пашендейла, не сработала. Кровью истекали они сами – качество солдат вермахта упало очень сильно, а уж про обученность фольксштурмистов и прочих мобилизованных говорить не приходилось. Потери немцев в 1945 году по безвозврату – вдесятеро больше, чем у РККА. И это самое малое.
Тактически красиво была сыграна эта партия, потому о ней не писали – такие разработки и посейчас грифуют строгими надписями: не надо всех подряд учить, как драться. Стоит такое знание дорого и может обернуться большой кровью. Одна беда – потомки победителей сами об этом не помнят и не знают, а потому открывают давно пройденное как в первый раз, неся потери и наступая на старые грабли. Засекреченность – палка тяжелая и с двумя концами.
2. Бочковский.
В приборы наблюдения не видно было ни черта – по Зееловским высотам молотила артиллерия сотнями стволов, немцы огрызались как могли, сверху в не разбираемой с земли собачьей свалке дрались десятки самолетов, оттуда сыпались бомбы, вокруг горели подбитые машины, и потому пыль с дымом заволакивали все вокруг.
Пришлось привычно с биноклем в руке выбираться за башню – просто наобум ехать было смертельно опасно. Вроде и оборона немцев подавлена артподготовкой, но в предполье все густо заминировано, изрыто воронками и ловушками, да и перегорожено всеми известными видами противотанковых и противопехотных заграждений. Полным комплектом. И потому выбрать дорогу для танка было очень непросто. Надо сориентироваться и вести батальон. Велел наводчику и заряжающему вести огонь самостоятельно. Благо наводчик (как называли тогда – командир орудия) был и командиром танка, майор Бочковский – комбат, ему всеми командовать надо, а Герасим Троеглазов себя показал отличным танкистом. Вот сейчас он и лупил, высовываясь из люка для корректировки.
Воспитанник Вовка Зенкин первым подхватился, когда по броне звонко хлестануло осколками от близко рванувшего снаряда. Только командир вылез – и тут же грохнуло. Троеглазов высунулся из люка, глянул. И горестно понял – не ошибся Вовка.
– Командир ранен!
Бочковский скорчился, привалившись к каткам. Планшет валяется, карта только что развернутая присыпана ошметками земли. Руки в крови. Вовка похолодел – низ живота командир зажимает, самая паршивая рана в живот! Кроме мехвода, который обязан был сидеть за рычагами, ссыпался весь экипаж помогать. Тут в танк еще прилетело, осколками цапануло всех, кроме Володи. Рация накрылась, и ход танк потерял. Все плохо, и из командира кровь течет – не унять. Перевязали командира и себя тоже, а дела неважные.
Вовка под огнем добежал до ближайшего танка. Погнали забрать раненый экипаж. Загрузились и помчались, не теряя времени, в тыл – живот распороло комбату здорово, одна радость – кишки не выпали, хотя брюшную стенку разодрало страшно. Радист тут же в бригаду сообщил: Бочковский ранен!
Доехали до медпункта, что в деревне. Медики завозились, сделали что смогли, но тут без операции серьезной не обойтись. Значение умелого рейдера было велико – за ним тут же прислали санитарный самолет. Катуков велел забирать отсюда, прямо с Кюстринского плацдарма: по переправе перла приоритетно наступающая техника, и немцы долбили по ней, чем могли. Начсанупр армии послал самого толкового, только и успел приказать: «Немедленно получите обстановку на вылет, тяжело ранен Герой Советского Союза комбат Бочковский, эвакуация в Ландсберг».
Летчик Колышкин обстановку получил еще раньше, нанес вероятную линию фронта на двухверстке, проложил маршрут и вылетел туда, где шла яростная молотилка: немцы как раз бомбили ту деревню, где были медики и раненый майор. Ориентиром были Зееловские высоты, деревня и переправа. Шел на бреющем, сел с ходу между воронок.
Как уж летчику удалось сесть – танкисты не поняли. Они на своем сантранспорте, который танк Т-34, привезли истекающего кровью майора.
