А что творилось потом на аэродроме в Т.! Наши товарищи сияли от радости, обнимали, качали нас. Состоялся митинг. Офицеры смотрели на все это, вконец озадаченные и растерянные, чувствуя, что их обманули и ввели в заблуждение. Никто из них не предполагал, что мы так легко ускользнем из расставленной нам западни. Все было так хитро ими задумано, но мы оказались более настойчивыми, чем они рассчитывали.
На следующий день прибыл новый заместитель командующего ВВС по политической части Тони Периновский. Этого человека летчики любили. Мы надеялись, что вот-вот придет приказ министра, отменяющий первый, но он не приходил. Мы по-прежнему оставались в Т. Хотелось летать, не терять ни дня, ни часа, но никто и не думал заниматься с нами. Даже капитан Илиев заупрямился, когда мы пришли к нему.
- Ребята, вас есть кому защищать, а с меня кожу сдерут. Да вы же, откровенно говоря, и не военнослужащие, и надо быть сумасшедшим, чтобы летать с вами.
- Господин капитан, - улыбаясь, сказал Валентин, - должен же отыскаться хоть один сумасшедший. Поэтому-то мы и пришли к вам.
- Хитрец! - улыбнулся офицер. - Ну ладно. Капитан Илиев наделал много глупостей, пусть и сейчас рискнет своей головой. Будем летать, завтра же полетим. Нравитесь вы мне. Помните аэродром в К.? А как я вас заставил карабкаться по канату? Тогда я сказал, что, возможно, из вас и получатся истребители. Сейчас [54] же скажу вам всю правду. Лучших истребителей, чем вы, в Болгарии не будет. Вы мне нравитесь. Вы и министров умеете поставить на место, и я полностью солидарен с вами.
8
Через полтора года подпоручик Симеонов, заместитель командира по политической части на аэродроме в Т., снова отправился в Софию и по дороге вспоминал о встрече с Георгием Дамяновым. Теперь мне предстояла другая встреча - с генералом Захарием Захариевым, командующим военно-воздушными силами. Монотонное постукивание вагонных колес в Искарском ущелье заставляло меня забыться, и в моей памяти всплывали дорогие мне образы самых близких друзей - Валентина, Стефана и Илии.
По какому-то совпадению я очутился в том же вагоне, что и в прошлый раз. Я воспринял это как доброе предзнаменование: значит, моя поездка в Софию не будет напрасной. До сих пор все, что мы задумывали и предпринимали, удавалось. Тогда, во время первой поездки, когда Валентин сидел в левом углу, а Стефан - в правом, мы незаметно для себя заговорили о генерале Захариеве и не ошиблись, предсказав, что он станет командующим.
И вот сейчас я находился на пути в Софию, чтобы встретиться с генералом. Я ехал один, но, в сущности, со мною снова были и три моих друга. Закончив военно-воздушное училище в Софии, мы вернулись на аэродром в Т., но уже офицерами. Многое переменилось в авиации. Можно смело сказать: то, что партия планировала, почти полностью было осуществлено. Разумеется, у нас пока еще оставались царские офицеры, только теперь они вели себя отнюдь не так самоуверенно, как прежде. Теперь они сами убедились в том, что проиграли игру. Но все же многие из них, верные своей природе, находили другие методы для того, чтобы создавать нам трудности.
Поводом для нового обострения отношений с ними послужил на первый взгляд совсем незначительный случай. Во время занятий как-то раз вспыхнул спор по техническим вопросам. Царские офицеры предпочитали [55] американские самолеты, а советские машины пытались дискредитировать. И эта их позиция вовсе не являлась случайной. В Болгарию начали прибывать первые советские самолеты, предвиделась также замена и остальной устаревшей техники. Вот здесь и показали свое лицо наши замаскировавшиеся недоброжелатели… Недавние курсанты, ставшие офицерами, правильно оценивали обстановку, сложившуюся в то время в подразделениях военно-воздушных сил. Они считали, что пришел час раз и навсегда покончить со старыми недругами. Выразителями этих настроений прежде всего стали некоторые заместители командиров по политической части.
И вот теперь я спешил как можно скорее добраться до столицы, имея при себе длинный список офицеров, с которыми нам следовало бы расстаться. Должен признаться, что меня волновал предстоящий разговор с генералом, но что касается успешного завершения миссии, то на сей счет у меня не оставалось ни капли сомнения. Один я не смог бы подготовить этот список, потому что подобные важные вопросы мы привыкли решать совместно с Валентином и Стефаном. Мы постарались не допустить ошибок, быть беспристрастными. Увольнение царских офицеров являлось не возмездием за те неприятности, которые они нам причиняли, оно должно было стать закономерным следствием установления народной власти в стране.
