– Он мог эту шнягу схомячить. Если она, допустим, размером с мой ноготь. Реально сожрал, водичкой запил, оттого и бесстрашный такой.
Ягин презрительно скривился.
– Не неси околесицу, Лев Алексеич, не позорь МУР, – одернула его Путято. – Он следит за здоровьем, а инородное тело нанесет вред желудку. Но в твоей мысли есть здравое зерно.
– Да? – обрадовался подчиненный. – А какое?
– Он скормил вещдок триониксу.
– Триониксу? А, вспомнил! Вы нам рассказывали про его домашнее животное, – оживился Скоморохов и потер руками. – Прикажете делать вскрытие?
– Только очень осторожно, – предупредила Путято. – У этой твари острый клюв. Но данный шаг мы обязаны согласовать с владельцем.
Развернувшись к колдуну, поинтересовалась:
– Не жалко вам питомца, Витольд Александрович? Может, добровольно во всем признаетесь? Рептилия вряд ли выживет после нашего вмешательства.
Ягин не верил своим ушам. Дичь какая. Абсурд. Не станут они этого делать. На пушку берут.
А если станут?
Леди Марианна только снаружи мраморная статуя, а внутри – сущая анаконда. Изо всех сил сдерживается, чтобы не опалить яростью. Она сюда мстить пришла, а не разговоры разговаривать.
Нужно все взвесить. Оценить потери, соотнести между собой.
И если рассуждать здраво, то Адольф – не последний в мире трионикс.
Прости, дружочек, но без тебя мне будет всего лишь грустно, и то поначалу… А вот если вскроется моя тайна… Для меня это станет жизненным крахом, и тогда даже десяток триониксов не смогут возместить мне урон.
Ягин расхохотался зло и надрывно, до слез, до икоты.
– Вам ножик с кухни принести? – отсмеявшись, поинтересовался он. – Или перочинным орудовать будете?
Марианна смотрела на него угрюмо и недоверчиво.
Скоморохов желчно ухмыльнулся. Процедил: «Нелюдь».
– Ножик? – переспросила Путято. – Пожалуй, не надо. Это была шутка, гражданин Сушков. Ментовская. Мы любим такие, вы уж не обессудьте. Однако я тут кое-что вспомнила. А ведь именно с этого надо было начать. Не волнуйтесь, вашему животному вивисекция не грозит. Хотя вы спокойны. Но сперва мы все-таки пригласим понятых.
Она достала из сумочки мобильник, поискала нужный номер, набрала.
– Любаш, – проговорила в трубку. – Это Марьяна. Не могла бы ты спуститься в 112-ю квартиру? Мы с коллегой сейчас обыск начинаем у вашего колдуна, понятые нужны. И из соседей кого-нибудь пригласи.
Она послушала Любины восклицания, призналась, что не бизнесвумен она вовсе, а полицейский майор, и только после этого узнала, что Любаше до конца смены еще два часа, и даже если ее и отпустят, то прийти она сможет не ранее чем через час.
Марианна пообещала ей все-все потом рассказать чисто по-приятельски и отсоединилась. Задумчиво постучала уголком смартфона себе по щеке. Спросила, развернувшись к Скоморохову:
– Как считаешь, Лев Алексеич, наш сегодняшний подопечный все еще в больничке? Или отпустили по подписке? Хочется именно его позвать на мероприятие. Заслужил.
– Тебе известен номер его квартиры? Тогда схожу, конечно, а вызвонить не получится. Мобилу он утопил в пруду, если ты забыла, – отозвался Левка.
– И что с того, что утопил? – удивилась Марианна. – Симка в салоне связи восстанавливается за считаные минуты. Там же и новый смартфон купить можно. Десять к одному, что он уже в контакте с внешним миром. При его работе он просто обязан беречь клиентскую базу и отвечать на звонки.
– Да ладно, – скептически протянул Скоморохов. – Не верю. Опять же не до клиентов ему сейчас, если я что-то в жизни понимаю.
– Ты на супругу его намекаешь? Так вот что я тебе хочу сказать, Лев Алексеич. Не меряй всех на свой аршин. Современный среднестатистический мужик – самовлюбленный эгоист. Он первым делом кинется решать проблемы бизнеса, а девушке своей скажет подождать. Хорошо, если не за дверью. Потому как глупая курица никуда не денется.
Левка вовремя прикусил язык, чтобы не поинтересоваться с ехидцей, откуда у командира такие сведения. Вместо этого он подался вперед и вкрадчиво вопросил:
– Замажем? На пиво баночное. Я говорю, что он вне доступа.
– Замазано, – хлопнула по его ладони Марьяна. – Я говорю, он ответит.
– На десять банок? – уточнил Скоморохов.
– Хватит одной, – ткнув в него пальцем, твердо проговорила она.
– Боишься проспорить?
– Боюсь спиться, – отрезала Путято и углубилась в смартфон, отыскивая номер сантехника Кожемяки.
Не отрываясь от занятия, обратилась к хозяину квартиры с фальшивой любезностью:
– Вы не будете возражать, если к вам придут еще гости, гражданин Сушков?
Потребности в его разрешении не имелось, но помотать нервы колдуну было полезно и отчасти приятно.
Получив вместо ответа возмущенное фырканье, она нажала кнопку вызова.
– Е-мое, Виолетта! – с ходу радостно приветствовал ее хрипатый баритон. – Рад тебя слышать, детка!
– Ты пьян? – строго спросила она Кожемяку.
Он захохотал:
– Я счастлив! Только Надюхе не говори, а то зазнается. Она сейчас на кухне ужин варганит. А я валяюсь на диване, как падишах. Слушай, а подваливай к нам прям сейчас. Я тебя с ней познакомлю. Она у меня такая классная…
