Льер прищурился, у девицы сверкнули глаза, выдавая раздражение, а я уже вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Со мной творилось нечто странное: хотелось не то вернуться и стащить девицу с его колен прямо за волосы, не то полить мужа энгерийским чаем. Свежезаваренным. Когда до меня впервые дошли слухи о внимании Майкла к другой, я не испытывала и сотой доли тех чувств, что ворочались во мне сейчас. Чувств совершенно неуместных и лишних.
У отца были другие женщины.
Они с матушкой редко ночевали вместе (пусть даже для Энгерии это нормально), родители почти не смотрели друг на друга как мужчина и женщина. Нет, для всех они были примерной супружеской парой, а то, что любовницы его светлости Уильяма Биго де Мортена изредка появлялись даже у нас на балах (с мужьями, к слову сказать), никому не казалось чем-то особенным.
Матушка оберегала меня от такого рода «новостей», но в огромном замке, где множество слуг, сложно что-то утаить. Разумеется, если бы она узнала, что подобное дошло до моих ушей, уволены были бы все, кто имел к этому отношение, но она не узнала. Не узнала она и того, что ее маленький цветочек леди Лавиния видела, как отец целовал другую. И видела, что леди Илэйн Биго тоже это видела, но ничего не сказала.
Матушка просто подхватила юбки, развернулась и ушла.
Я тогда была совсем девочкой, и мне очень хотелось посмотреть на бал. Я дождалась, пока матушка пожелает мне доброй ночи и отправится на праздник, а камеристка спустится посплетничать с горничными, выскользнула из постели, надела халат и побежала вниз. Надеялась увидеть, как кружатся в танцах влюбленные пары (о, я обожала сказки про любовь!), а увидела… то, что увидела.
После такого на бал я уже не пошла смотреть.
Я вернулась в комнату и долго-долго думала о том, почему матушка все это терпит. Думала, но придумать объяснение так и не смогла, поэтому на следующий день спросила у камеристки. Не про матушку, разумеется, а вообще. Камеристка покраснела и спросила, с какой это радости у юной леди такие мысли, а юная леди сказала, что ей просто интересно.
– Так ведь мужчины всегда изменяют, – сказали мне. – Для них это нормально. А каждый раз разводиться – так ни одной нормальной семьи не было бы. Это же какой позор!
В общем, сейчас я поняла, что нормальной семьи, точнее, такой «нормальной семьи» мне совершенно точно не надо. Тем не менее Майкла я спокойно привязала к кровати, его любовницу выставила за дверь, а сейчас… просто сбежала. И, судя по тому, что уже задыхалась, продолжала бежать, не разбирая дороги.
– Лавиния! – Голос мужа разнесся по коридору ну очень не вовремя: я была к этому не готова.
Я вообще не была готова говорить с ним в ближайшее время. Месяц, может быть, два. Или год.
– Лавиния, подожди!
Я наспех метнула поисковое заклинание, настроенное на сад. Я помнила, что этот замок с сюрпризами, но, когда прямо передо мной выросла стена, а коридор изогнулся влево вместо поворота направо, выругалась совершенно не подобающими леди словами. Шаги Льера звучали уже совсем рядом, и я вдруг с ужасом осознала, что сейчас мне опять придется держать лицо, и держаться, и говорить, как положено воспитанной женщине, а я этого не хочу!
Хочу влепить ему пощечину и высказать все, что думаю о его обещаниях, предложениях и прочем. Не стесняясь в выражениях, и вообще ничего не стесняясь, и…
Ненавижу его!
Метнувшись к первой попавшейся двери, отпрянула, когда прямо передо мной раскрылся портал.
– Мне надоело за тобой бегать, – прорычал Льер, выбросив вперед руку, чтобы меня схватить.
Я отпрянула, увидела, как изменилось его лицо, и поняла, что падаю.
В портал, да.
Мне хватило времени осознать, что моя магия снова сработала очень странным образом, успеть показать мужу совершенно непристойный жест (подсмотренный в детстве у конюха) и провалиться… к Арке.
То, что я нахожусь у Арки, стало понятно сразу, эту красоту я бы никогда и ни с чем не спутала. В прошлый раз, оказавшись здесь с Золтером, я даже толком ее рассмотреть не успела, но сейчас могла насладиться сполна. Высоченная, гораздо выше, чем показалось мне тогда, сейчас полностью залитая солнечным светом, она представляла собой сплетение корней, ветвей, вьюнов и цветов. Зелень искрилась в лучах, раскрывшиеся цветы, к счастью ничем не напоминающие ахантарию, источали легкий аромат.
Окружающий меня лес тоже был живым: трели птиц, звучащие на разные голоса, жужжание, шелест, глубокое дыхание очнувшейся после долгого сна природы. Наверное, я бы так и пялилась на все это, сидя здесь, если бы не услышала странный звук. Он выбивался из мелодии жизни, как фальшивая нота, помесь скрежета и шипения. Огляделась, пытаясь понять, откуда он исходит…
– Голову подними.
Я не завизжала только потому, что проведенное в Аурихэйме время показало мне, что здесь может быть все. И что, если от Арки отделилась призрачная тень золотоволосой женщины, значит, так нужно. Или не нужно, но это имеет место быть.
– Подними голову, – повторила она.
