Он открыл дверь (никогда не думала, что буду наслаждаться мгновениями, когда передо мной открывают дверь, а не портал), пропуская меня первой, и вошел следом.
– Доброй ночи, – сказала я, намекая на то, что хочу остаться одна.
Надо будет пригласить Амалию и попросить, чтобы помогла мне раздеться. Не хочу сегодня больше никого видеть.
– Я никуда не ухожу.
Льер прошел в комнату и принялся расстегивать мундир.
– Вы с ума сошли?! – искренне изумилась я, когда он бросил его на кресло и принялся за рубашку.
– Нет, с ума сошла ты, Лавиния, если думаешь, что я не стану спать со своей женой.
Я моргнула.
Рубашка отправилась следом за мундиром, а перед глазами замаячила широкая мужская грудь с литыми мышцами. Ладно бы, если бы это была грудь Золтера (а это и была грудь Золтера!), но с того момента, как я узнала о том, что это всего лишь облик, я даже под пламенеющими волосами видела черные, а в глубине темных глаз находила синеву.
Что это, если не помешательство?!
– Немедленно оденьтесь, – сказала я. – И покиньте мою комнату! У нас с вами договоренность…
– У нас с вами, – насмешливо сказал Льер и взялся за пряжку ремня, – клятва на крови, которая мне не позволит к тебе прикоснуться, пока ты сама не захочешь. Так что можешь быть спокойна.
Вот чем, спрашивается, я думала, когда заключала эту договоренность?! Точнее, чем я думала, когда не включила в нее пункт о том, что у меня должна быть своя, отдельная комната?!
В ту минуту, когда бряцнула пряжка, я метнулась в ванную, с силой захлопнув за собой дверь.
Да что со мной происходит?!
Я взрослая женщина, которая… которая…
Которая толком не знала мужчины.
Я потянулась за спину, чтобы расшнуровать лиф, поцарапалась о жесткую кромку, расшитую камнями, и зашипела. Надо было требовать обычное платье, по моде элленари, но мне (из-за этого дурацкого завтрака, который принесла Амалия) захотелось одеться как дома.
Оделась! Теперь бы еще раздеться.
Глядя на глубокую, наливающуюся кровью царапину, потянулась к крану. Мне было не привыкать, что вода здесь начинает литься тогда, когда ты этого хочешь, но привычка никуда не делась. Прежде чем я успела сунуть руку под воду и призвать магию, мое запястье перехватили.
– Ни на минуту нельзя оставить одну, – произнес мой му… его аэльерство.
Под скользнувшей по ней магией царапина затянулась, я даже вздохнуть не успела. А в следующее мгновение Льер уже взялся за шнуровку моего лифа.
От возмущения во мне кончились слова, которые принято говорить в таких ситуациях. Хотя, возможно, в таких ситуациях лучше говорить именно то, что пришло на ум (пусть даже воспитание против).
– Уберите свои грязные руки, – велела я ледяным тоном.
– Они у меня не грязные, Лавиния. Но, если ты настаиваешь, я могу их помыть.
Он отодвинул меня в сторону и сунул руки под воду. Длинные красивые пальцы, на которые я смотрела, чтобы не смотреть ни на что другое, потому что Льер был полностью обнажен.
– Все? – поинтересовался он, когда порыв воздуха высушил капли на его ладонях.
– У вас совесть есть?! – спросила я, когда наконец обрела дар речи.
– Нет. – Он развернул меня к себе спиной и снова взялся за шнуровку. – Советую тебе от нее тоже избавиться как можно быстрее, потому что от совести слишком много проблем.
Я чувствовала, как его пальцы касаются кожи, как лиф с каждым скольжением шнура становится все свободнее и как с каждым касанием ткани или его рук грудь становится все более чувствительной. Хотя мою грудь он вообще не трогал и даже на нее не смотрел. По-хорошему, Льер действительно до меня не дотрагивался, просто помогал раздеться.
– Хочешь принять ванну? – поинтересовался как ни в чем не бывало, когда платье готово было соскользнуть к моим ногам.
Чтобы этого не позволить, я прижимала его руками к груди так плотно, как только могла, и исключительно поэтому мне было тяжело дышать. Да, именно поэтому, и потому же до меня не сразу дошел смысл его слов.
– С вами – нет! – отрезала я.
Льер приподнял брови.
– Я разве такое предлагал? Но ход твоих мыслей мне нравится.
Я покраснела. Натурально покраснела, как дебютантка под взглядом опытного мужчины, который кажется ей безумно привлекательным и недосягаемым.
– Мой ход мыслей не имеет к вам никакого отношения!
– Разумеется, не имеет. – Льер приблизился к ванне, а точнее, к утопленному в пол бассейну, который напоминал тот, что был в покоях Золтера.
Усилием воли направила свои мысли именно в ту ночь, и это помогло справиться с тем чувством, которое охватило меня, стоило увидеть его спину и… гм, ягодицы. Резко отвернувшись, по-прежнему прижимая платье к себе, я их снова увидела – в отражении. Помимо этого увидела, как наполняется кристально чистой водой бассейн, в котором места для двоих хватило бы с лихвой.
Всевидящий!
– Я бы предпочла остаться одна.
– Ну разумеется, предпочла бы. – Насмешка в его голосе была слишком откровенной, чтобы стать признанием моей правоты.
– Считаешь себя неотразимым?! – Я резко повернулась к нему, и платье все-таки упало.
