Наверное, именно эти слова отключили любое смущение, которое было во мне. Скользнув рукой между нашими телами, коснулась пальцами его напряженного желания, заключая в ладонь и скользя по всей длине в такт его ласкам. Рычание (теперь уже совершенно точно оно) отозвалось во всем теле странной, дикой волной почти наслаждения, но в миг, когда он приподнялся, глядя мне в глаза, я застыла.
Страх повторить то, как это было в прошлый раз, прокатился по телу, почти подчистую выжигая горящее в крови наваждение.
– Что-то не так? – Льер внимательно посмотрел мне в глаза.
А я вдруг с ужасом осознала, что все еще чувствую прикосновения Золтера и тот рывок, который принес с собой только боль и подчинение, дикое и унизительное, порожденное природой узора наслаждение, от которого я так старалась отмыться. В ту минуту, когда я об этом подумала, на лицо Льера снова упала тень.
Я поняла, что он понял, и… страх вдруг ушел, растворился без следа.
– Я бы хотел все изменить. Хотел бы стать у тебя первым, – глухо произнес он, и в его словах было не меньше боли, чем испытала я в ту ночь.
– Ты и будешь у меня первым, – сказала я, потянувшись к нему. – Сейчас. И всегда.
Коснулась пальцами его щеки и вздрогнула, когда он перехватил мою руку.
– Ты уверена? – спросил, глядя мне в глаза.
– Уверена.
Шелест платья показался невыносимо громким.
Осознание того, что сейчас мы действительно станем единым целым, это откровенное прикосновение там, внизу, заставило содрогнуться и выгнуться всем телом, когда Льер чуть подался вперед, принимая его в себя.
Больно не было. Разве что самую капельку.
– Я больше не могу сдерживаться, – предупредил он, глядя на меня совершенно дикими глазами.
– И не надо, – выдохнула я, поймав в них свое отражение.
Перехватив мои руки, он завел их над головой и чуть приподнялся, заставив меня всхлипнуть от острой смены чувственных ощущений и вскрикнуть от нового, сильного движения и чувства нарастающего внутри жара.
Наклонившись, рывком прильнул ко мне, впиваясь в губы горячим, яростным поцелуем, и я окончательно потерялась.
В этом сумасшедшем ритме, чувствуя себя дрожащей струной, от кончиков сплетенных с его пальцев рук до бесстыдно разведенных бедер. От волнами накатывающего наслаждения до горящих под его губами безумно чувствительных губ. От каждого срывающегося с губ стона, отзывающегося в нем, от каждого выдоха Льера, дрожью втекающего в мое тело.
Эта дрожь становилась все сильнее, и наслаждение, набирающее высоту, казалось почти невыносимым. В тот миг, когда я содрогнулась под ним, вспышка перед глазами затмила солнце. Окутавшее нас сияние светом раскрылось над лесом, и я задыхалась, снова и снова вздрагивая от усилившихся толчков, от мощной пульсации и от сверкнувшего синевой взгляда, когда Льер хрипло выдохнул мое имя.
Он подался назад, заставив меня выгнуться всем телом, а потом подхватил на руки, позволяя упасть на них, а не на траву. Я чувствовала биение его сердца, глубокое и такое сильное, что каждый удар отдавался во мне даже сквозь жилет и рубашку. Удлиненный парадный мундир, которым меня накрыли, чуть царапал кожу, а мое платье лежало между нами слоями невесомой ткани, и это были самые сладостные мгновения в моей жизни.
Особенно когда Льер взял мою руку и поднес к губам, целуя пальцы.
И не было в мире слов, которые оказались бы сильнее этого жеста.
Не представляю, как долго мы так лежали, молча, в объятиях друг друга, пока я не повернулась и не увидела краешек Арки. Осознание того, где мы находимся, накатило на меня быстро и неотвратимо, щедро плеснуло на щеки краской, особенно когда я вспомнила, что некоторое время назад говорила с Эртеей.
– Льер, – шепотом сказала я.
– Да, моя королева?
– Прекрати издеваться!
– Разве я издеваюсь? Мне просто нравится, как это звучит.
Его губы почти касались моих растрепавшихся волос, наводя на совершенно непристойные мысли о том, что только что тут произошло. Я покраснела еще сильнее, а Льер, приподнявшись на локте, заинтересованно посмотрел на меня.
– Что-то не так?
Что-то?! Всевидящий, я занималась любовью… в лесу!
– Я с ней говорила, – сказала я и показала на Арку.
– Это я уже понял.
– Нет. Я говорила именно с ней, я ее видела. Изначальную в ее облике, а не Арку.
Льер покачал головой:
– Даже если так?
– Она могла видеть, что мы…
Он приподнял брови и долго-долго на меня смотрел, а потом рассмеялся.
– Лавиния, ты думаешь, что Изначальной есть дело до того, что происходит между нами? Она уже давно нечто среднее между лесом и могущественным артефактом, суть жизни, если так можно выразиться. Не станешь же ты стесняться дерева?
Ну не знаю. Когда она говорила со мной, она совсем не напоминала дерево.
Ткань мундира скользнула по предплечью, и я ойкнула: чувство было такое, словно наждаком провели по свежей ране. Льер нахмурился, глядя на мое плечо, а потом рывком сдернул мундир. Узор мьерхаартан стал ярко-красного цвета и напоминал свежий ожог – к счастью, в основном внешне и лишь частично по ощущениям.
– Что это?! – выдохнула я.
