– Не знаю, – покачал головой Льер. – Я пытался найти объяснение в библиотеке, но тщетно. Этот узор действительно в чем-то перекликается с вашим заклятием змеи, с той лишь разницей, что не убивает. В случае измены он раскаляется докрасна, но я не понимаю, как такое может быть. Золтер мертв, и узора быть не должно.
– Я спросила у нее про узор, – кивнула я в сторону Арки, – но она не успела ответить. Пришел ты.
– Позвать ее ты не можешь?
– Как?
Попытаться, конечно, стоило, и, пока Льер помогал мне привести в порядок платье, я думала о том, что делать дальше. Если мое присутствие и правда влияет на этот мир, помогает ему справиться с Пустотой, мой уход снова приведет к тому, что Пустота начнет разрастаться?
Или нет?
– Если я уйду, Аурихэйм снова лишится жизни? – спросила прямо.
Льер, затягивающий шнуровку, замер.
– Ты хочешь уйти, Лавиния? – резко спросил он.
Настолько резко, что на миг перекрыл даже очарование нашей близости.
– У меня семья, и они за меня волнуются. Как минимум я должна дать им понять, что со мной все в порядке…
– Думаешь, твой брат отпустит тебя, когда увидит?
– Не знаю! Я об этом еще не думала.
Льер дернул шнуровку так, что она впилась в кожу, и я вскрикнула.
– Прости, – выдохнул он. – Прости, Лавиния. Я просто не представляю, как буду жить, если ты уйдешь.
– Что-то же ты себе представлял, когда собирался отправить меня домой в ночь смерти Золтера.
Он оставил в покое шнуровку, развернул меня лицом к себе.
– Тогда я действительно хотел тебя отпустить. Я же говорил.
– И что? Золтер так просто позволил бы это сделать?
– Нет, – покачал головой он. – Я собирался запечатать ваш мир.
– Что значит запечатать?!
Льер вздохнул.
– В свое время Аурихэйм воевал со многими мирами, из которых лезла всякая дрянь. Некоторые расы просто загоняли обратно, некоторые истребляли подчистую, но были и миры, которые мы запечатывали, – так было проще, потому что населяющие их твари были слишком ужасны. Это мощное заклинание изобрели элленари-антимаги, оно заключается в том, что полностью высасывает магию из мира и создает непреодолимый пространственный разрыв. Попасть в ваш мир Золтер уже не смог бы, но…
– Наш мир полностью лишился бы магии, – закончила я.
– Да.
Я представила себе мир без магии, и мне стало грустно.
Впрочем, через несколько мгновений мне стало страшно.
– А что стало бы с людьми, которые обладают магией?! – воскликнула я.
– Лавиния, ничего же не случилось.
– Но могло! Ты собирался это сделать!
– Лавиния, – он взял меня за плечи и слегка встряхнул, – я ничего не сделал. Да, я собирался отрезать ваш мир от магии, и это с наибольшей вероятностью высушило бы всех живых магов, но я этого не сделал. Ничего не произошло. Мы, элленари, творили гораздо более страшные вещи, но рядом с тобой… Мне кажется, рядом с тобой меняюсь не только я и Аурихэйм, меняемся мы все. Я никогда не видел Золтера в такой ярости, как в ту ночь. Рядом с тобой он тоже чувствовал, я бы сказал, что рядом с тобой раскрывается истинная суть каждого, ранее скрытая под маской. Когда я хотел запечатать твой мир, то не думал о твоей семье, я думал только о том, чтобы тебя спасти. Средства не так важны в достижении цели – когда-то я считал именно так.
– И это ты называешь спасением, Льер?
– Называл, – серьезно поправил он. – Я хотел защитить тебя любой ценой, а защитить тебя от Золтера можно было исключительно так. Сейчас я понимаю, что это стало бы для тебя наказанием, а не спасением. Но понял я это только благодаря тебе. Понял, что чувства, семья, близость – гораздо более ценное, чем все, что мы называли жизнью. Гораздо более ценное, чем жизнь.
– Золтер… – Я помедлила, но потом все-таки произнесла это: – Золтер убил твоего отца. Когда тот узнал, что его отношение к возникновению Пустоты совершенно иное, нежели он пытался представить.
– Я догадывался, – глухо сказал Льер. – И мать тоже. Правда, не знали, с чем это связано на самом деле, хотя и предполагали, что власть отца при Дворе стала слишком велика. Его уважали и ценили как опытного главнокомандующего и сильного элленари, обладающего могуществом смерти. Мы думали, что все дело в этом, что Золтер избавился от него именно по этой причине. Именно поэтому я согласился на участие в заговоре.
– Но как твоему отцу удалось узнать, что именно Золтер стал причиной угасания Аурихэйма?
Льер покачал головой.
– А мама? Она знала о заговоре? Ты должен ей сказать, что ты жив!
Его лицо окаменело.
– Нет, она не знала. – Он поднялся и помог подняться мне. – И нет, я ей ничего не скажу. Пусть считает, что я ушел за Грань. Так будет лучше.
– Для кого?! – воскликнула я, глядя ему в глаза. – Льер, ты видел ее отчаяние! Как можно заставлять ее пройти через такое, как можно…
– Лавиния, – мягко, но решительно перебил меня он, – чем меньше тех, кто знает мою тайну, тем лучше.
– Чем меньше?! Она твоя мать! Что ты собираешься делать дальше, Льер? Как долго ты сможешь носить личину Золтера?
– Это было спонтанное решение, но сейчас я думаю, что всю жизнь.
Я покачала головой.
– Всю жизнь?! Льер, всю жизнь рядом со мной ты будешь с его лицом?
