– Вполне ожидаемо. Сегодня вечером ты нужна мне здоровой и полной сил, поэтому ты поешь и выпьешь зелье. Чуть позже за тобой придут, чтобы проводить ко мне, и мы отправимся на охоту.
– Куда?
– Тебе незнакомо слово «охота», Лавиния?
– Вы окончательно сошли с ума?! – выдохнула я. – Я – маг жизни и не собираюсь смотреть, как вы кого-то убиваете!
– Маг жизни? – Элленари приблизился так быстро, что я не успела отпрянуть. Перехватил мои руки, вжимая ладонь в ладонь. – Не так давно ты вонзила кинжал мне в грудь.
От его близости и прикосновений, больше похожих на ласки тисков наковальни, по телу шли волны ненавистной мне дрожи.
– Ты убила бы меня, девочка. Без малейших сожалений. – Золтер прижал мои ладони к своей груди, и от удара в них я вздрогнула, потому что он отозвался во мне, и на миг в темных глазах я увидела свое отражение. Странное чувство оборвалось, когда он резко меня оттолкнул. – Считай эту охоту своим наказанием.
Элленари вышел так быстро, что я не успела даже ответить, а впрочем, ответить мне было нечего.
Что собой представляет охота, я знала только по книгам и рассказам некоторых джентльменов (с которыми, впрочем, предпочитала далее не иметь дел). Брат никогда не благоволил этому времяпрепровождению: не столько из уважения к моей магии, сколько потому, что не видел смысла загонять априори более слабое существо. Да, у Винсента было море недостатков, но бессмысленно жестоким назвать его было нельзя.
В отличие от Золтера.
Впрочем, о чем это я. То, что для меня жестокость, для элленари – стиль жизни.
Как выяснилось, «проводить к нему» означало не в покои, а к месту сбора, и я мысленно вздохнула с облегчением. Не представляла, что буду делать, когда снова там окажусь. События ночи, когда не состоялась наша свадьба, сейчас казались далекими и размытыми, словно в тумане, и мне хотелось, чтобы так оставалось и дальше. Хотя бы первое время.
Сколько у меня этого времени, я не знала.
В нашем мире за заговор против короны полагается смертная казнь, в мире элленари тоже.
Почему я до сих пор жива?
Глубоко вздохнула, стараясь справиться с чувствами; бесшумно ступающая рядом девушка вопросительно взглянула на меня. Она назвалась Лизеей и, судя по заостренным ушам и разрезу глаз, вытянутых к вискам, хотя бы наполовину точно была элленари. Тем не менее я не увидела в ней превосходства, ни разу не услышала от нее слова «смертная».
– Вас что-то беспокоит, аэльвэйн? – Лизея все-таки решила нарушить молчание.
Меня много что беспокоит.
– Нет, все чудесно.
Губы вспыхнули, дыхание перехватило, а в глазах на миг потемнело. Я даже замедлила шаг, но все прошло так же мгновенно, как началось.
– Хорошо. – Девушка заметно повеселела. – Его аэльвэрство будет доволен.
Тем, что у меня все чудесно? Сомневаюсь. Сомневаюсь, что он вообще бывает доволен.
– Вы восхитительно выглядите, – тем временем продолжала она, пока мы шли по бесконечным коридорам, затянутым холодом смерти.
Наверное, я бы с ней согласилась, если бы не настроение под стать мрачным, давящим стенам. Охота представлялась мне чем-то мерзким и невыносимо жестоким: смотреть на то, как загоняют, а потом убивают живое существо, – это не для меня. Поэтому, когда Лизея помогала мне одеться (к моему величайшему счастью, без магии элленари) и делала прическу (уже при помощи магии), я решила просить Золтера о другом наказании. Сама мысль о том, чтобы о чем-то его просить, казалась ужасной, но еще ужаснее представлялось то, в чем я должна была принять участие.
Я действительно могла его убить, и я действительно сделала это. Тот факт, что он остался жив, не отменял того, что я била прямо в сердце, но тогда я действовала на инстинкте. Защищая себя и Амалию… Льера.
Льер участвовал в заговоре против Золтера, который должен был его уничтожить, и для этого нужно было уничтожить меня. Хьерг был с ними заодно, поэтому привел меня в мои покои, где меня должны были убить.
Льер собирался меня убить, но в самый последний момент передумал.
Почему?
– Вам очень идет персиковый. Он вас освежает, – снова напомнила о себе Лизея.
– О да. На нем чудесно будут смотреться кровь и грязь, – хмыкнула я.
Девушка опустила глаза, и мне стало стыдно. В конце концов, она не виновата в том, что со мной происходит, и уж точно не виновата в том, что Золтеру вздумалось нарядить меня в амазонку цвета весеннего бутона. В этом платье из невероятно мягкой и легкой ткани я действительно ощущала себя цветком, и стоило нам выйти во внутренний двор, как на меня уставились все элленари.
Точнее, все те, кому предстояло принять участие в охоте. Я расправила плечи. То, что здесь нельзя показывать свою слабость, я уяснила практически сразу, поэтому сейчас стряхивала с себя надменные взгляды, как мишуру. Золтер стоял в самом центре живого коридора: приблизившись к нему, я почувствовала взгляд Ирэи, полный такой обжигающей ненависти, что горло сдавило от ее тьмы.
Лизея, к моему невероятному удивлению, отступила в сторону, и высокий элленари мгновенно схватил ее за руку, притягивая к себе и впиваясь поцелуем в чувственные губы.
