Не первая странность и не последняя.
– Мне нужно с вами поговорить, ваше аэльвэрство, – заявила я, когда приблизилась. – Наедине.
Помимо Ирэи в непосредственной близости от Золтера отиралось еще много элленари, среди которых женщин было гораздо больше, чем мужчин. Одна из них, с волосами цвета воронова крыла, так напоминающих цвет волос Льера, неприязненно взглянула на меня и отвернулась.
– Все, о чем ты хочешь спросить, ты можешь спросить в присутствии моих подданных.
– Я пришла просить отменить мое наказание.
Вот теперь черноволосая элленари снова впилась в нас взглядом: пожалуй, больше в Золтера, чем в меня. И не она одна, многоголосье мигом сошло на нет, я почувствовала, как нас накрывает вниманием собравшихся.
Полог безмолвия тишиной лег на плечи. Такое мне довелось испытать впервые. В том, чтобы набросить полог на комнату, не было ничего странного, но запечатать под ним двоих посреди переполненного двора – удивительное мастерство.
– Что ты себе позволяешь? – резко произнес он.
– Не больше и не меньше, чем мне позволяете вы. Вы же просили спрашивать при всех.
– Твое наказание останется прежним, девочка. – Это прозвучало холодно. – И если ты вздумаешь выкинуть что-нибудь еще, к нему добавится новое. Не заставляй меня проверять, сумеешь ли ты его выдержать.
Перед глазами вспыхнула картина случившегося в его покоях. Вспыхнула слишком ярко, отодвигая на второй план всех собравшихся и предстоящую охоту.
– Зачем я вам? – выдохнула, с трудом справляясь с нахлынувшими чувствами. – После того как Арка нам отказала…
– Зачем – решать только мне.
В меня вонзился кинжал его взгляда. Скользнул по коже, заставляя почувствовать его холод, словно рассекая пуговицу за пуговицей и обнажая. Вопреки всему я вспыхнула, как от опасной близости огня.
– Понравилась игрушка, ваше аэльвэрство? – спросила, до боли впиваясь ногтями в ладони.
– Игрушек у меня достаточно, Лавиния. – Он взглянул на черноволосую, которая с показным безразличием смотрела в другую сторону, хотя явно была не против подслушать наш разговор. – Ты – моя пленница.
Он шагнул ко мне вплотную, провел пальцами по щеке. На глазах у всех.
– Вспоминай об этом всякий раз, когда вздумаешь показать характер.
От прикосновения, или скорее от воспоминаний о других, отпрянула, вырываясь из-под полога в возобновившийся шум голосов. Золтер вскинул руку, и толпа взвыла, шарахнулась в стороны. С лязгом и скрежетом поднялась в стене замка тяжелая решетка, с глухим хрустом вышли из земли вонзавшиеся в нее пики. Прежде чем я успела вздохнуть, из тьмы коридорного зева рванулись оседланные животные. Из-под копыт летел гравий, над крыльями клубилась иссиня-черная тьма. Морды напоминали лошадиные, но вместо гривы по всей поверхности шеи бугрились шипы.
Элленари подхватывали поводья прямо на лету, вскакивая на недовольных чудовищ.
Одна за другой темные тени взмывали в небо.
– Руку, Лавиния, – произнес Золтер.
Прямо на нас стремительно летел огромный жеребец (или как еще можно назвать это существо). В черных провалах глаз клубилась тьма, и, когда Золтер одним движением перехватил поводья, меня подкинуло в воздух. В следующий миг мы уже взлетели, от размаха широких крыльев перехватило дыхание.
Где-то в стороне прозвучал дикий, режущий слух звук, напоминающий визг сорвавшегося со струн смычка, смешанный с воем животного.
Охота началась.
Я не любила конные прогулки. В отличие от Терезы, которая обожала умчаться в грозу под свист ветра в ушах, я больше любила ходить пешком: чувствовать, слушать и созерцать. Впрочем, полет на крылатом звере вряд ли можно было назвать конной прогулкой, а к свисту ветра в ушах сейчас добавлялись дикие вопли элленари, заглушающие горн. Спустя пару мгновений к ним добавилось не то рычание, не то вой, и вслед за нами хлынули псы, от одного вида которых меня замутило. Огромные оскаленные пасти, по две на одну голову, были вытянуты, кожа собиралась складками, полностью лишенная шерсти, короткие, мощные крылья, хвосты увенчаны шипами.
Куда мы летим, я понятия не имела, и даже сквозь бешеное биение сердца чувствовала близость сидящего за моей спиной мужчины. Он легко управлял поводьями одной рукой, и существо, как бы оно ни называлось, подчинялось ему беспрекословно. Вторая рука лежала на моей талии как влитая, создавалось впечатление, что проще уронить небо на землю, чем разъединить нас. В этом стремительном полете мы и правда стали одним целым, особенно когда глаза ослепила яркая вспышка и прямо перед нами раскрылся огромный портал.
Первым в него ворвались мы с Золтером – ворвались, чтобы оказаться между высоченных скал. У их подножия раскинулась деревушка, если можно так назвать двенадцать рядов покосившихся домишек, относительно похожих на человеческие. Окон в них не было, а двери напоминали замковые решетки, почему-то раскаленные докрасна. Внимание привлекла постройка в центре площади. Из трубы валил густой дым, даже сквозь плотные каменные стены и окружающий нас шум доносился странный, звенящий звук.
