Глухой пружинящий удар стал для меня неожиданностью: оказывается, погруженная в собственные мысли, я не заметила ни портала, ни обратного путешествия. Конь сложил крылья, и Золтер спешился первым, после чего протянул мне раскрытую ладонь. Я предпочла спуститься с другой стороны, пусть даже для этого пришлось ухватиться за поводья. Впрочем, тут же за это поплатилась – он обошел зверя и снова подхватил меня на руки.
– Странные у вас игры, ваше аэльвэрство, – заметила я.
– Я уже говорил, что ты для меня не игрушка.
Говорил, но в прошлый раз это звучало иначе. Если честно, я и впрямь не понимала, к чему это все. Показать свою власть надо мной? Ему не надо ничего показывать, его слово – непреложный закон для любого элленари. К чему были эти слова «Я чувствую твою боль»?
– Мне бы хотелось идти самой.
– Не сегодня.
Я хмыкнула.
– Что-то не так, Лавиния?
– В ваших устах это звучит как «никогда».
Впрочем, сейчас я была счастлива даже оттого, что за спиной остался внутренний двор и охота, ударившая по мне больше, чем все, что ей предшествовало. Осталась за спиной и бесчисленная свита. Псы, которых я отогнала от кошки с детенышем, и…
– Могу я увидеть Амалию?
– Не сегодня.
– Вы это уже говорили.
– Все, о чем ты собираешься меня попросить, – не сегодня.
– А завтра, значит, да?
То ли во мне не осталось сил бояться, то ли усталость вытряхнула все чувства, но сейчас я испытывала только нездоровый азарт. Хотя, пожалуй, еще и желание причинить ему хотя бы капельку такой боли, которая заставит его почувствовать себя живым. Понять, что это такое вообще – чувствовать.
– Завтра будет завтра.
Клубящиеся вдоль стен коридоров виеррахи шипели, стелились у ног Золтера. Он же шел так, словно нес на руках не меня, а какое-то перышко, которое с легкостью можно стряхнуть и столь же легко поднять.
Наверное, практика была хорошая.
По крайней мере, пока меня несли через весь двор, я чувствовала исходящее от женщин-элленари раздражение, а в глазах черноволосой, которая запомнилась мне еще до охоты, читалась с трудом сдерживаемая досада.
Несмотря на все, сейчас я даже склонна была с Золтером согласиться. С тем, что завтра будет завтра, разумеется: все, чего мне хотелось сейчас, – это смыть с себя пыль и лечь спать. Завтра я смогу подумать о том, как мне попасть в библиотеку, завтра я буду думать о том, как помочь Винсенту и Эльгеру. Сейчас же мне просто хотелось остаться одной. Обхватить руками подушку, закрыть глаза и хотя бы на время сна забыть об Аурихэйме.
Возможно, мне даже приснится Мортенхэйм и родные. Хотя здесь мне не снилось ничего… или я просто об этом не помнила.
– Доброй ночи, ваше аэльвэрство, – пожелала я, когда меня наконец поставили на ноги в моей спальне.
Золтер приподнял брови, и я поняла, что ляпнула. Ну да, воспитание в панталоны не запихнешь, как сказала бы Тереза, а когда ты уставшая и сонная, держаться все сложнее и сложнее.
– Что-то не так? – осведомилась я. – Или вас смущает банальная вежливость?
– Меня смущает твое состояние, Лавиния.
С губ сорвался смешок.
– Неужели?
Вместо ответа он указал мне в сторону ванной.
Надо же! Мы с ним сегодня на удивление совпадаем.
– Мне не потребуется помощь Лизеи.
– Я не собирался приглашать к тебе Лизею.
Теперь уже брови приподняла я.
– Потому что я останусь с тобой, – сказал он и направился к дальним дверям, расстегивая мундир.
При мысли о том, что мне придется остаться наедине с ним, о том, что он снова ко мне прикоснется (разумеется, прикоснется, а как же иначе), горло сдавил спазм. Я застыла, глядя ему в спину. В себя пришла, только когда мундир отправился на кресло, на то самое кресло, в котором я сегодня заснула. Точнее, где меня сморил сон, потому что до этого я делала все, чтобы не заснуть.
– Пойдем, Лавиния. – Золтер обернулся и протянул мне руку.
Лишь усилием воли я заставила себя остаться на месте.
– Нет.
– Нет? – Он прищурился.
– Когда я говорила, что мне не нужна помощь Лизеи, я подразумевала, что хочу остаться одна.
Меня учили держать лицо даже в самых диких ситуациях, должно быть, именно поэтому сейчас мой голос звучал так решительно.
– Сегодня ты одна не останешься. Пойдешь сама или тебе помочь?
– Вам недостаточно того, что случилось вчера?
Он шагнул было ко мне, но остановился.
– Вчера?
Вчера, позавчера… я понятия не имела, как долго была без сознания, сколько времени прошло с той минуты. Сколько бы ни прошло, в памяти оно отпечаталось так, будто это случилось несколько мгновений назад.
– В этом дворце полно желающих провести с вами ночь, – сказала я. Лед в голосе позволял удержать готовую просочиться в него дрожь. – Или вы настолько пресытились, что получаете удовольствие, исключительно когда женщина сопротивляется?
В меня ударило холодом. Глубинным, животным, давящим, не оставляющим ни малейших сомнений, что он рожден в самом сердце Смерти и Тьмы. Его глаза стали настолько темными, что по сравнению с ними даже на черном полотне можно было отыскать самые разные оттенки.
– Повтори, – негромко произнес он. – Что ты только что сказала?
