Оставшееся до вечера время я посвятила общению с магией. Раньше я принимала ее как данность и не заостряла внимания на своих ощущениях, но сейчас отмечала все, что казалось мне интересным. Например, в нашем мире я чувствовала мягкое раскрытие сил, а в Аурихэйме магия вспыхивала сразу. Здесь я чувствовала ее неотделимо от себя постоянно: в каждом вздохе, в каждом движении пальцев, над которыми мерцала жемчужная дымка, а в родном мире она зарождалась во мне лишь тогда, когда я того хотела.
Чем больше я обращалась к магии, тем больше понимала суть слов Золтера об истинной силе: мы с ней действительно были единым целым. Мне не нужно было ее звать, она была со мной каждое мгновение, струилась по моему телу, бежала по венам, раскрывалась цветами и жизнью.
После того как у меня на балдахине вырос цветок, я поняла, что стоит остановиться. Не то чтобы это меня напугало (что может сделать маленький безобидный цветок?), но я была достаточно подкована в магии, чтобы понимать, что, если чего-то не можешь объяснить, в это погружаться не стоит. По крайней мере, пока рядом не будет того, кто может.
Я ожидала, что за мной придет Лизея, но Золтер явился лично. Окинул меня отстраненным взглядом и поинтересовался:
– Ты ужинала?
– Чтобы меня стошнило на глазах у всех? Увольте. Публичные казни и экзекуции не возбуждают мой аппетит.
На самом деле я была не вполне уверена, что поступаю правильно: все-таки для магии нужны силы, но мне кусок в горло не лез. Во-первых, потому что смотреть на истязание Ирэи мне совершенно не хотелось, а во-вторых, по причине того, что я задумала.
– Что же его возбуждает? – поинтересовался он, отточенным жестом подавая мне руку.
Это было как-то слишком по-энгерийски, поэтому я даже не сразу нашлась с ответом. Обычно его аэльвэрство предпочитал приказывать или брать, так что подобный джентльменский жест совершенно выбивался из образа. Раздумывая над этим, я поняла, что что-то странное творится не только с моей магией, но и с Золтером. Пока я не упустила эту мысль, надо будет к ней вернуться. После того как вернусь в свои покои.
– Вы сегодня так милы. Мне ожидать солнце и радугу?
– Ты была бы не ты, если бы не сказала что-то подобное, – усмехнулся он.
Но руку не убрал, и я добровольно положила ладонь на сгиб его локтя.
– Ты не ответила на вопрос.
– Он не показался мне интересным, – хмыкнула я. – Тем более что раньше вас это не интересовало.
– Интересует сейчас, – коротко произнес он, и мы направились к дверям.
Дикость ситуации заключалась в том, что мы шли смотреть на экзекуцию, но вели себя как собравшиеся на званый ужин. Еще большая дикость – то, что я уже начинала к этому привыкать, но самая, пожалуй, из ряда вон – то, что я иду рядом с мужчиной, который предпочитает брать женщин силой и делает вид, что все хорошо.
Эта мысль заставила меня отнять руку.
– Что-то снова не так?
– Снова? – Я приподняла брови. – Постоянно не так.
– Что именно?
– С чего предпочитаете начать?
– С чего угодно. Но не сейчас. Поговорим об этом за ужином.
Я не ослышалась? Он сказал – поговорим?
– Руку, Лавиния. – Это прозвучало привычно жестко, проходящие мимо элленари поклонились, но Золтер даже не взглянул в их сторону.
Ладонь я вернула на место, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что кроется за столь резкими переменами. То ли это очередная игра, то ли… не знаю.
В любом случае нам сегодня точно предстоит серьезный разговор. Не знаю, состоится ли он за ужином (после того как я покажу всем, на что способна жизнь), но в том, что избежать его не получится, можно было не сомневаться. Украдкой взглянула на повелителя Аурихэйма, когда мы вышли к лестнице. Что раньше, что сейчас, я не могла его понять.
Может быть, в этом все дело? В том, что элленари непостижимы. Да и можно ли понять существо, которое прожило бесчисленное множество лет?
Сколько ему вообще лет?
Перевела взгляд на картину, отражавшую суть магии и ее зарождение.
Смерть и жизнь, вливающиеся друг в друга, рассыпающиеся искры стихий – пламя и лед, земля и воздух. А ведь в нашем мире почти не осталось магов стихии, да и здесь я их не встречала. Целительскую магию вообще сложно выделить во что-то особенное, ее проявления – именно то, что Золтер говорил про мужчин-магов. Использование силы крови, зелий и созданных давным-давно плетений, возможно, усовершенствованных и доработанных.
О, сколько знаний можно было бы найти здесь! Тереза бы многое отдала, чтобы к ним прикоснуться.
И кажется… я тоже.
– Стихии угасают, потому что из Аурихэйма уходит жизнь? – неожиданно спросила я.
Он скользнул взглядом по моему плечу. Я бы сказала, огладил, от этого неприкосновения мне стало жарко даже в насквозь промерзших стенах его замка.
– Жизнь в Энгерии все-таки не истребила желание поглубже погрузиться в магию?
Я поправила волосы, заставляя их лечь на плечо. В Аурихэйме предпочитали прически попроще, преимущество отдавали распущенным волосам, украшенным завитками, иногда несколько прядей чуть поднимали наверх.
– Ничто не способно истребить желание. Если оно искреннее, – заметила я.
