Льер в черной одежде, в его облике восседал на троне. На груди его серебром горел медальон, и это серебро растекалось во тьму его наряда, вплетаясь в нее прожилками паутины. Он повернулся к нам, когда мы спускались по лестнице, и живой коридор расступился, пропуская принцессу со свитой к ее повелителю.
Впрочем, на Ирэю Льер не смотрел.
Он смотрел на меня.
Медленно поднялся с трона, взглядом скользя по подолу и складкам юбки, напоминавшим ожившую тьму, по лифу, по груди, прикрытой цветами и листьями, по губам, чтобы наткнуться на ответный взгляд в упор. Сегодня я не собиралась отводить глаз и не собиралась их прятать. Ни от кого.
Стоявшая рядом с троном девица, та самая, черноволосая, которая очень заинтересовалась моим присутствием, когда мы собирались на охоту, сжала кулаки. Похоже, сюрприз Ирэи ей пришелся не по вкусу, равно как и Льеру. В том, что ему не по вкусу, сомневаться не приходилось: скулы обозначились резче, глаза сверкают так, что можно затушить все магические искры, освещающие полутемный зал.
– Кузен. – Ирэя заговорила первой, когда приблизилась. Голова чуть опущена, взгляд из-под ресниц, глаза сверкают нескрываемым ехидством.
Я обратила внимание на то, что реверансы здесь не в чести, все больше поклоны или вот такие вот полупоклоны. Именно в эту минуту я почему-то вспомнила, что Ирэя набросилась на меня из-за Льера.
Между ними что-то было?
– Кузина.
– С рождением Великого Двора. – Она ослепительно улыбнулась.
– С рождением Великого Двора, – отозвался он.
Судя по всему, это и был местный аурихэймский этикет, мне же оставалось только стоять чуть позади с остальными.
Взгляд Льера метал молнии, причем непонятно, кому этих молний доставалось больше, мне или Ирэе. Как ни странно, сейчас я подумала о том, что глаза Золтера напоминают темное, пронизанное вспышками небо, скрытое от нас за густой пеленой занавесей, а глаза Льера – как глубокая ночь, лишенная звезд. Эта глубокая ночь сейчас утопила во тьме даже молнии, особенно когда он обошел Ирэю, направляясь ко мне. Шаги ввинчивались в музыку гулким чеканным эхом, разрывая ноты в клочья. Их сила отражалась от стен и взлетала под своды бального зала, украшенного соответственно случаю.
Иссиня-черные жилы сплетались лозами, искрились тьмой боевые шары. Тонкие нити серебра растекались по стенам, создавая завораживающую, потустороннюю атмосферу. Сегодня здесь было место даже виеррахам, стелющимся вдоль стен и по полу черным туманом, а над нашими головами, под самым потолком, раскрывалась пропасть Глубинной Тьмы, символизирующей непобедимую бесконечность смерти.
– С рождением Великого Двора, ваше аэльвэрство. – Мой голос разорвал тишину, воцарившуюся после того, как Льер остановился напротив свиты.
Ноздри его едва уловимо шевельнулись, а потом он протянул мне руку.
– Первый танец, – пронесся по залу шепот, подхваченный сотнями голосов. – Он приглашает смертную на первый танец.
Тем приятнее было ответить, глядя ему в глаза:
– Прошу прощения, ваше аэльвэрство. Но сегодня я не танцую.
Последнее мое заявление снова оборвалось тишиной. Такой, что слышно было наше дыхание: мое и его, и биение сердец. Наверное, если бы положила ладонь ему на грудь, я бы почувствовала, как оно колотится и его осязаемые, глубокие сильные рывки отзываются во мне.
Черты его лица заострились, становясь хищными, и в этот миг к нам приблизилась Ирэя.
– Кузен. Моя фрейлина сегодня отказывается танцевать, потому что обещала провести весь вечер рядом со мной.
– Ваша фрейлина? – Тяжелый взгляд перетек на принцессу.
– Да, – ответила я за Ирэю и раскрыла ладонь, позволяя магической печати вспыхнуть ярче. – Это мой долг, ваше аэльвэрство. Кроме того, вы желали видеть меня на празднике, и я сочла правильным исполнить ваше общее с ее аэльвэйством желание.
Льер коротко взглянул на меня. Потом – снова на принцессу.
– Если с ее головы упадет хотя бы волос…
– Я помню, кузен, – отмахнулась она. – Ее долг только в том, чтобы скрасить мне эту ночь, великую ночь для нашего Двора. Кроме того, я бы не беспокоилась за ее волосы: аэльвэйн Лавиния чуть не выдрала Отри их все, а после чуть не перерезала ей горло кинжалом из найрийской стали.
После этого в зале стало еще тише. Если до этого смотрели преимущественно на Льера с Ирэей (после несостоявшейся экзекуции всем было интересно, какой будет их следующая встреча), то сейчас взгляды потянулись ко мне. Уже не мимолетные, гораздо более внимательные. Жестокая сила и опасные развлечения всегда представляли для элленари живой интерес.
– Это правда, аэльвэйн? – Голос Льера был голосом Золтера, возможно, именно поэтому было так легко податься вперед и доверительно прошептать:
– Сильной женщина становится там, где рядом с ней нет сильного мужчины.
После чего я повернулась к Ирэе.
Взмахом руки принцесса приказала нам следовать за ней.
– А ты не так проста, смертная, – проронила она на ходу.
– Я же обещала вернуть долг сполна.
Ирэя усмехнулась.
– Возможно, мы могли бы подружиться, Лавиния. – Она бросила на меня взгляд через плечо.
