– Не забывайся, – жестко произнесла Ирэя. – Сегодня ты отдаешь мне долг, и именно ты моя фрейлина.
– Все так. – Я кивнула. – И долг я вам верну сполна.
Судя по взгляду принцессы, ей эта идея с каждой минутой нравилась все меньше, а вот мне – все больше. Когда понимаешь правила игры, играть становится даже забавно. Особенно с теми, кто откровенно на это нарывается.
– Надеюсь на это, – холодно сказала она и приказала: – Следуйте за мной.
Я шагнула вперед, когда одна из фрейлин резко оттолкнула меня в сторону, на ходу бросив: «С дороги, смертная». По толпе присутствующих пронесся общий смешок, а я обернулась к идущему за мной элленари. На лице его играла скабрезная улыбочка, которая погасла в тот же миг, когда он расстался с пристегнутым к поясу кинжалом. У остальных улыбки увяли, когда я вцепилась в роскошную прическу оттолкнувшей меня девицы, вжимая кинжал в ее горло. Оглушительный визг и плеснувшая в меня общая ярость прокатились над нами мощной волной.
Шагнувшего ко мне владельца кинжала остановила, как ни странно, принцесса. Обернувшись, Ирэя вскинула руку, и тот словно запнулся, отступил назад.
– Извинись, – холодно приказала я.
– Я тебя убью, – прошипела фрейлина, не имеющая возможности дернуться. – Это найрийская сталь, у меня останется шрам!
– Повторять не стану, – спокойно сказала я и вдавила сталь, какой бы она там ни была, в кожу еще сильнее.
– Ваше аэльвэйство! – сдавленно прошептала элленари, глядя на Ирэю, но та не пошевелилась.
После этого на просторную гостиную принцессы упала еще и тишина. Долгая, напряженная и тяжелая, в конце которой все-таки раздался сдавленный ненавидящий шепот:
– Прошу прощения.
Я отняла кинжал и разжала руку, с силой оттолкнув девицу к стене.
– Это ваше. – Вернула оружие в ножны застывшего элленари и направилась к Ирэе.
Девица у стены сверлила меня ненавидящим взглядом, хотя со шрамом она погорячилась. Капелька выступившей на коже крови была крохотной, а вот злоба в ее глазах – бескрайней, как Аурихэйм. Она бросилась на меня, но Ирэя вскинула руку, и элленари отшвырнуло к стене. Вспышка магии отозвалась во мне, хотя не должна была, кожу под браслетами обожгло сотнями игл.
– Ваше аэльвэйство, – всхлипнула фрейлина, поднимаясь, – за что?!
– Ты позволила смертной застать себя врасплох, – презрительно процедила Ирэя. – Останешься здесь.
– Но…
– Останешься здесь! – резко повторила принцесса. – Остальные следуйте за мной. И если из-за ваших глупостей мы опоздаем…
Она не договорила, но глупостей больше не последовало. Меня не пытались толкать, ко мне вообще больше не приближались, а зацепить пытались разве что шепотками и то и дело долетавшим до меня «смертная», сказанным настолько презрительно, насколько это вообще возможно. Времена, когда это могло меня задеть, давно остались в прошлом, сейчас я шла, как могла бы идти королева, – расправив плечи и отставая от Ирэи ровно на полшага, как того требовал этикет. По крайней мере, этого требовал этикет Энгерии, какому этикету подчиняется Аурихэйм, мне было неизвестно.
Гораздо больше меня волновала предстоящая встреча, хотя мне почти удалось себя убедить в том, что волновать меня она не должна. Нет причин беспокоиться из-за встречи с тем, кто выдает себя за другого и кто по природе своей не способен испытывать никаких чувств. Причин нет, но я все равно не могла избавиться от странного чувства и легкого покалывания под браслетами.
Прическу мне делала Лизея, и, как выяснилось, в том, что касается управления магией красоты, она мало чем уступает магистру.
– Это мое увлечение, – призналась элленари. – Я с детства любила делать прически и помогать остальным становиться красивее.
Не знаю, как насчет остальных, но мне Лизея сотворила невероятную красоту, собрав часть волос наверх, а часть оставив распущенными, позволяя им спадать по плечам крупными волнами. Сверху она украсила их необычными крохотными камешками, напоминающими звезды.
– Это роакариз, – сказала она. – Его еще называют подземной искрой. Говорят, он приносит удачу.
В ту минуту мне почему-то вспомнился мой первый бал и подарок Винсента – неброское колье и изящный браслет с сердоликом, самое то для дебютантки. В нашем мире сердолик называли солнечным камнем, считалось, что он защищает от любого зла и изгоняет любую тьму. Тем не менее тьму из сердца Майкла и мое зачарованное им увлечение, подарочек Золтера, он изгнать не сумел.
Об этом я, разумеется, не стала говорить Лизее, девушка действительно старалась, поэтому я с благодарностью приняла украшения, в том числе и серьги.
Нас традиционно не объявляли, но стоило Ирэе шагнуть в зал, сквозь музыку пробилась волна возбужденных голосов, которые мгновением позже затихли. Я хорошо помнила, как в свадебном платье вошла в этот зал с Льером и как Золтер приблизился к нам, но на этот раз все по-другому.
Золтер мертв.
