Вместо привычных кресел в ложе принцессы были разбросаны подушки, а по центру расстелено огромное пуховое покрывало. Расставленные между подушками блюда ломились от фруктов и ягод – диковинных, которых я раньше никогда не видела, и прочей еды. Что касается вина, то оно лилось рекой. Буквально.
В отличие от призрачного фонтана река плескалась как настоящая. Только цвет у нее был рубиновый и, когда кто-то из свиты Ирэи зачерпывал из нее бокалом, шипела магической дымкой.
– Сюда, – указала Ирэя на покрывало, на котором устроилась. – Будешь со мной принимать гостей.
Поразительно, но оно не пропускало ни частицы холода, исходящего от этого замка.
Я опустилась рядом, тем более что это место показалось мне гораздо более выгодным, чем любая из подушек. Чуть поодаль от нас элленари, у которого я позаимствовала кинжал, уже задирал юбку одной из фрейлин.
Стараясь отрешиться от доносящихся с той стороны звуков, я отвернулась.
– Не нравятся наши развлечения, смертная? – лениво поинтересовалась Ирэя, отщипывая ягодку от грозди. Она напоминала сиреневую малину или ежевику, но росла почему-то как виноград.
– Не думаю, что мое мнение что-то изменит, – заметила я.
– Не изменит, – хмыкнула Ирэя. – Но разве тебе хоть раз не хотелось сбросить маску благопристойности?
– Не хотелось, – покачала головой я. – Возможно, потому, что это не маска.
Принцесса отвлеклась на поданный фрейлиной бокал с вином, а в следующий миг к нам уже подошли. И это было только начало, придворные спешили выразить свои заверения в глубокой преданности Двору и королевской крови, поздравить Ирэю лично и восхититься тем, как прекрасно она выглядит.
Выглядела принцесса и впрямь роскошно: огненные локоны текли по округлым плечам лавой, чувственные губы, чуть приоткрытые, манили к ним прикоснуться. Я видела вожделение в глазах мужчин (а зачастую и женщин), вожделение, перетекающее от нее ко мне и обратно, чувствовала, что с каждой минутой мне становится все жарче и все сильнее кружится голова. Должно быть, дело было в духоте.
Густой, вязкий аромат благовоний, который тянулся над ложей, смешивался с тонким горьковатым запахом. Не сразу поняла, что он исходит от растений, похожие я уже видела в комнате Льера, когда узнала его тайну, но сейчас смогла рассмотреть поближе. Тонкие стебли напоминали прутья, листья – металлические пластины. Венчали их раскрытые цветы: черные с фиолетовым лепестки сходились в окруженной зубцами сердцевине.
– Ахантарии, – заметив мой взгляд, произнесла Ирэя. – Их аромат привлекает жертву, и стоит к ним наклониться…
Принцесса бросила ягодку, и лепестки цветка сомкнулись с жутким хрустом.
– Вот так. Очаровательные создания. Хочешь вина?
Я покачала головой.
Не пить. Не есть.
Сегодня ночью это было правило выживания: по крайней мере, я не настолько наивна, чтобы принять что-то из рук Ирэи. Что бы то ни было, даже с тарелки, стоящей в этой ложе.
– Ты слишком напряжена, смертная. – Она коснулась моего плеча, провела ладонью по обнаженному участку кожи, заставив его вспыхнуть огнем. – Тебе нужно расслабиться.
Мне нужно на свежий воздух.
Я отчетливо это поняла в тот миг, когда взгляд сидевшего рядом элленари с короткой стрижкой и узором-молнией на черной рубашке показался мне затягивающим. Что-то подобное я испытывала рядом с Льером на балу в Мортенхэйме, когда все происходящее кажется нереальным. Мир перед глазами на миг подернулся дымкой, потом стал прежним, но еще более горячим. Мне казалось, что по венам вместо крови бежит огонь, нанесенный Золтером узор раскаленными крючьями впивался в кожу.
Нет, это уже совершенно точно не к месту.
С трудом справившись с головокружением, превращающим зал в карусель, я поднялась. Поискала Льера взглядом и не нашла. Если поначалу от зала нас отделяли желающие поздравить принцессу элленари, то сейчас обзор был отличный. Закончилась и пляска, но трон был пуст. Пламя волос Золтера не полыхало нигде.
– Ищешь кузена?
Повернулась к Ирэе, она улыбалась.
– Найтриш предпочитает развлекаться в уединенных местах, а ей он никогда не мог отказать.
Странное чувство, сдавившее грудь, обожгло. Прокатилось по коже, заставляя плотно сжать губы: мысли о том, как ладони Льера скользят по плечам другой женщины, оказались более чем живыми. Я вдруг представила картину, как и без того фривольное платье падает к ее ногам и как она льнет к Льеру, скользя обнаженным телом по грубой ткани одежды.
Давящее чувство усилилось, но его смыло жаркой волной, прокатившейся по всему телу и собравшейся томительной тяжестью внизу живота.
– Мне нужно на воздух, – сказала я, чувствуя, что здесь этот воздух становится слишком вязким. Слишком горячим, как полуденный зной где-нибудь в каменных кишках Лигенбурга.
– На воздух? – изумилась Ирэя. – А ты дойдешь?
Я сделала шаг и поняла, что меня повело. Пришлось ухватиться за столбик, поддерживающий ложу принцессы.
– Ох, и правда нужно. Кажется, аэльвэйн Лавинии дурно. – Насмешка в ее голосе была откровенной. – Нияр, проводи. Проследишь, чтобы с ней ничего не случилось. Ничего такого, чего она сама не захочет…
