– Хорошо, – выдохнула Ирэя, и ноздри ее раздулись. – Я принимаю ваше предложение.
– Замечательно, – улыбнулась я и, хотя в горло словно вонзились десятки острых ледяных игл, добавила: – Поскольку вы все время будете рядом со мной, отправьте вашу свиту по домам. Думаю, сейчас самое время им навестить близких и первыми сообщить радостные вести о том, что случилось.
В глазах рыжей мелькнул не просто гнев – бешенство, но я равнодушно отвернулась.
К нам подходили, подходили и подходили, в глазах элленари я по-прежнему читала недоверие, словно они никак не могли смириться с тем, что за окнами светит солнце. Что все это не обман, который вот-вот развеется, поглощенный туманами, грязной тяжестью туч и острыми молниями, терзающими небо и землю. Честно говоря, я сама не до конца в это верила: как так получилось, что всего лишь благословение Арки вернуло свет в этот мир?
Как Арка, отказавшаяся благословить меня и Золтера, благословила меня и Льера?
Я думала об этом, собираясь сюда, но так и не пришла ни к какому выводу, кроме одного: в Аурихэйме возможно все и невозможно ничто. В частности, возможно отшвырнуть повелителя Двора, желающего сделать меня своей, и признать моим мужем того, кто носит его личину, когда я сама не вполне осознаю, что делаю.
К слову, если я не вполне это осознавала, значит ли, что после нашей… нашего благословения была и полноценная брачная ночь? Этот вопрос как-то милостиво ускользнул от моего сознания в прошлый раз, зато сейчас пришелся очень не в тему, и я вздрогнула. В тот момент, когда большеухий элленари, очень похожий на того, которого я видела в зверинце, целовал мне руку.
Он испугался, что слишком сильно сжал мои пальцы трехпалой ладонью, и рассыпался в извинениях, пока его не оттеснили другие желающие нас поздравить.
Когда поток элленари иссяк, Льер снова вскинул руку:
– В честь нашего союза с завтрашнего дня начнутся торжественные обеды и увеселительные балы. Продлятся они ровно неделю, после чего мы с главнокомандующими сможем сообщить о том, как изменилось поведение Пустоты и что сейчас происходит во всех уголках Аурихэйма. Сегодня же я предлагаю вам просто отдыхать и наслаждаться тем, чего мы все были лишены долгое время!
Мы уходили из зала под возбужденные голоса и прославление нашего союза, который принесет мир и процветание Аурихэйму. Солнце заставляло алую дорожку под ногами гореть, и я жмурилась: видимо, глаза привыкли к отсутствию яркого света и теперь болели. Как ни странно, когда мы оказались за пределами зала, я вздохнула свободнее. Исчезла тяжесть в руках и ногах, в голове прояснилось, а горло больше не казалось стянутым металлическим обручем.
– Ты замечательно держалась, – заметил Льер, остановившись у лестницы, перила которой напоминали змей.
Мне не хотелось возвращаться к себе, и я уже собиралась сказать, что намерена отправиться к морю, когда он произнес:
– Я приглашаю тебя на прогулку, Лавиния.
Казалось, пару сотен лет уже прошло с того времени, как мы с Майклом отправились в наш месяц молодоженов на море. Луиза так его расхваливала (она очень любила море и океан), и я так восторженно о нем говорила, что Майкл, видимо, понял: не отвезет меня на море, Винсент его придушит. Он всегда ходил с таким выражением лица, словно боялся, что Винсент его придушит, и если раньше я не отдавала себе в этом отчета, то сейчас мысли о нем вызвали новую вспышку раздражения. Как можно было быть такой… такой.
– Люди могут противостоять чарам элленари? – спросила я.
Вопреки моим ожиданиям, к морю мы отправились не порталом, а прошли через замковый двор и миновали ворота, провожаемые сотнями изумленных взглядов. Видимо, не в характере Золтера было выгуливать свою смертную жену после официального представления. Я хотела съязвить по этому поводу, но вовремя удержалась: слишком много язвительности было в последнее время, слишком много тьмы, а мне хотелось света. Я родилась со светом в сердце, но как-то незаметно его растеряла, видимо.
– Нет, – отозвался Льер.
– Совсем?
– Некоторые очень сильные маги способны… сопротивляться. Назовем это так. Ты сопротивлялась.
Я приподняла брови.
– Тогда, в своей спальне в Мортенхэйме.
Лучше надо было сопротивляться, подумала я, но вслух ничего не сказала.
– Ты уверена, что хочешь приблизить к себе Ирэю?
– Не уверена, что я вообще хочу ее видеть, но сейчас лучше держать ее на расстоянии вытянутой руки, – заметила я.
– Забавно.
– В нашем мире есть поговорка, что врагов надо держать гораздо ближе, чем самых лучших друзей.
– И ты еще будешь мне говорить о том, что элленари ужасны?
Я бросила на него быстрый взгляд:
– В последнее время я такого не говорю.
– В последнее время мы почти не разговаривали. Тебе нравится в Аурихэйме?
Вопрос заставил меня остановиться.
– Ты хочешь спросить, не хочу ли я здесь остаться? – поинтересовалась, глядя ему в глаза. – А может быть, проводить домой? Когда мы общались с тобой в твоем… облике, ты собирался отправить меня домой, Льер.
– Многое с тех пор изменилось.
