Две недели спустя они собрались все вместе по просьбе Виктора. Грей впервые увидел его с того вечера, когда они оставили Н’ангу умирать. Нья сидела на маленьком диванчике в гостиничном номере, в неброском сари, под которым скрывались ее повязки. Она только накануне выписалась из больницы и рассеянно отвечала на вопросы, но по большей части глядела прямо перед собой, как будто ее разум, а возможно, сердце и душа в придачу, находились где-то не здесь. После той ночи Грей навещал ее в больнице, звонил, но их общение было натянутым и холодным. То, через что ей довелось пройти, страдания, вспоминать которые было страшно, окутывали ее точно саваном. Время от времени она бормотала что-то про своего отца и Нигерию, но Грей на нее не давил. В нем жила хрупкая надежда, что со временем они смогут вернуться к тому, на чем остановились, когда ее похитил Н’анга.
Держа в руке бокал своего всегдашнего абсента, Виктор, как обычно, сидел в кресле у окна. Он молча смотрел на два тома в кожаных переплетах, с годами приобретших цвет табачного листа, которые лежали перед ним на журнальном столике. На Эйвон Айве.
Грей также молча сидел напротив него в кресле с жесткой спинкой, погруженный в воспоминания.
Отвезя Нью и девочку-пленницу из деревни в больницу Масвинго, Виктор и Грей вернулись в пещеру. Они стояли на краю ямы и смотрели на труп Н’анги. Грей приближался к яме нерешительно, отчасти опасаясь, что могила окажется пустой, а человек, которому почти удалось подчинить себе всё и вся, преодолел смерть и вернулся к жизни, чтобы снова ходить по земле среди людей нежитью-личем, проклятым, бездушным и ужасным.
Но он был там. Лежал на спине, а его отвратительная маска валялась рядом. Лицо Н’анги было обращен вверх, а рот застыл в выражении чистого ужаса, которого Грею не забыть никогда. Что так напугало этого человека перед смертью, человека, который так легко терзал и убивал других людей, который обжился в этой сырой дыре, который каждый божий день бродил по коридорам зла? Может быть, в свой последний час ему довелось заглянуть в себя и содрогнуться? А может, перед ним предстало видение его бесконечного будущего, а в ушах зазвучал ехидный шепот, рассказавший, куда он идет и кого может там встретить?
Или его напугало что-то извне? Может, он призвал в яму некую сущность, которая и забрала его душу?
Грей с Виктором увидели тело, и этого было достаточно. Н’анга никогда не сможет покинуть пещеру, во всяком случае, как существо из плоти и крови.
В десяти минутах пути по тоннелю, который вел обратно в Большой Зимбабве, они нашли короткий боковой коридор, ведущий к еще одному гроту. Там в углу обнаружилось тощее убогое ложе. На нем валялись кое-какие личные вещи, настолько простые и обыденные, что трудно было заподозрить их хозяина в чем-то предосудительном: паспорт, небольшой кошелек, набитый американскими долларами, выданные в ЮАР водительские права. Рядом находился стол, уставленный свечами. Посреди стола лежали два тома Эйвон Айве. Виктор сразу опознал их по отличительным знакам и по тому, что они занимали центральное место в святилище.
Эйвон Айве, потерянные книги бабалаво, содержащие истинные имена всей его паствы, включая нынешнего премьер-министра Нигерии. Это из-за них Н’анга явился в Зимбабве, из-за них умерли Уильям Эддисон, отец Ньи и множество других людей. Виктор благоговейно взял оба тома в руки. Он сказал, что конечно же вернет их правительству Нигерии.
Грей усмехнулся. Разумеется, вернет. Но только ознакомившись с их содержимым…
Грей вернулся в настоящее и задал Виктору вопрос, который из-за бури переполнявших его эмоций забыл задать в тот вечер:
– Что же произошло тогда, под конец? Н’анга не был похож на человека, способного совершить подобную ошибку.
– Думаю, он ожидал, что я еще долго буду в отключке.
– Почему это оказалось не так?
– Потому что незадолго да этого я принял препарат, который стимулирует в организме определенные рецепторы. Не знаю, чем именно он меня одурманил, но, надо полагать, препарат смягчил действие наркотика. Я вырубился, но пришел в себя незадолго до твоего появления, хотя, конечно, не подал виду.
– Но ты был уверен, что твой препарат сработает?
– Нет.
Они провели несколько минут в неуютном молчании, пока Нья не отставила свой чай и, положив руку на бок, не наклонилась к Виктору. Ее лицо исказилось от вызванного движением напряжения.
– Ты знаешь? Знаешь, как он меня захватил? Если знаешь, расскажи. Мне нужно это понять.
Прежде чем ответить, Виктор поколебался, а когда заговорил, его голос звучал не очень уверенно.
– Когда я пришел на обряд, у меня были с собой гогглы-тепловизоры.
– Умно, – признал Грей. – Чтобы видеть в тумане.
– Все выглядело, как и раньше. Но на этот раз я видел, что происходит в тумане с пленницей.
– И? – спросил Грей. Голова Ньи склонилась набок, она не смотрела на Виктора.
