Они вернулись в город, погрузившись в усталое, задумчивое молчание. Нья старалась отогнать от себя воспоминания о том, чему они стали свидетелями минувшей ночью. Вскоре им снова придется вернуться в мир Н’анги и его последователей, но пока она просто позволила теплому свежему воздуху омывать ее, обновляя и бодря дух.
Нья подвезла Грея до дому, и они договорились связаться попозже. Нья смотрела, как ее напарник удаляется быстрым и уверенным шагом. Да, в стойкости ему не откажешь.
Накатили воспоминания прошлой ночи, и Нья стиснула зубы. Проклятье, она не даст себя запугать, не на такую напали! Этот Н’анга – всего лишь человек, и она намерена его отыскать. Он
Она заскочила домой, наскоро приняла душ, переоделась, потом поехала к криминалистам, чтобы завезти им фотографии отпечатков шин. Перехватила круассан и направилась на работу, намереваясь закончить кое-какие давно ждавшие своей очереди бумажные дела, однако на полпути передумала и внезапно свернула со Второй улицы вправо, на проспект Саморы Машела, а потом влево, на Такавира. Бумажки могут и подождать, а это – нет.
Через несколько минут она свернула в район Вотерфолс, повторяя путь, который проделала два дня назад. Припарковавшись, Нья постучала в дверь коттеджа, та распахнулась, и на пороге показалась Тапива Чакава. Нья обратила внимание, как она окинула взглядом улицу, прежде чем пригласить незваную гостью в дом.
– Вы нашли Уильяма? – спросила Тапс. В ее поведении сквозила та нервозная нерешительность, что бывает у людей, когда они боятся услышать ответ на свой вопрос.
– К сожалению, нет.
Тапс отвела взгляд.
– Как вы думаете, он…
– Я не знаю. Но, уверяю, мы делаем все, что можем. Мисс Чакава, мне нужна ваша помощь.
Тапс опустила голову и ничего не ответила.
– Мисс Чакава?
Тапс подняла глаза, и Нья увидела, что в них застыл ужас. Хозяйка дома молча ткнула пальцем куда-то в сторону закрытой двери позади себя.
– Я ее вон там нашла, – севшим от страха голосом сказала Тапс. – Вечером, после того как вы ушли, я вернулась домой от тети, а она там лежит. На моей кровати.
– Кто?
– Дохлая обезьяна. И, скажу вам, ничего страшнее я в жизни не видела. Она была… – Тапс замолчала на полуслове. – Я с тех пор не могу сомкнуть глаз. Мне до сих пор этот запах повсюду мерещится. Обезьяну я закопала, перемыла все раз сто, но он по-прежнему тут.
Нья взяла ее руку в свою.
– Помогите мне остановить этих людей.
Голос Тапс задрожал.
– Они знают, что я с вами разговаривала. И сделают со мной то же самое. Я уверена, сделают. Я же видела их. И этот их обряд тоже видела.
– Как и я.
– Да? – после паузы переспросила Тапс.
– Этой ночью. Я все видела.
– Тогда вы знаете. Знаете, на что он способен, ведь правда?
– Он всего лишь человек, – заверила Нья.
– О нет, – возразила его собеседница. – Если вы там были, то должны это понять.
– Вы ведь рассказали нам не все, что видели во время ритуала, да?
Тапс снова спрятала лицо и не ответила.
– Я понимаю ваш страх. Но вы должны быть со мной откровенной.
Тапс подняла голову.
– Вы защитите меня, мисс Машумба? Пришлете в мой дом детективов, как в американском кино? А то они придут за мной, притащат на этот свой обряд, поставят в центр круга и…
– Необходимо его остановить, – прервала ее Нья, голос которой был холоднее, чем прежде. – Подумайте о будущих жертвах.
– Извините, – сказала Тапс, – не могу.
– Я верю, что Уильям до сих пор жив.
Тапс притихла.
– И вы можете помочь нам его найти. Нужно только рассказать обо всем, что он делал и видел в предшествующую его исчезновению неделю. Я должна выяснить, как он узнал про этот обряд.
Взгляд Тапс снова рыскать по дому.
– Не могу, – сказала она снова и всхлипнула. – Мисс Машумба, я не могу.
– Но если существует хоть малюсенький шанс, что вы поможете нам найти Уильяма, неужели это того не стоит, независимо от риска?
– Вам-то легко говорить.
– Всего лишь информация, мисс Чакава. Больше мне ничего от вас не нужно.
Прежде чем заговорить, Тапс довольно долго молчала и опять покосилась на окно.
– Они узнают, если я развяжу язык. Припомните это, когда со мной что-нибудь случится. И рассказывать на самом деле нечего, но я расскажу все, что знаю. Ради Уильяма.
– Спасибо вам.
Она дрожащей рукой провела по своим многочисленным косичкам.
– Уильям оставался у меня две ночи в неделю, а в остальные я работаю в больнице. Я не знаю, куда он ходил в другие вечера, и ходил ли вообще. Знаю, что по средам он встречался с друзьями, а по четвергам бывал у священника.
– Он посещает священника?
– Начал несколько месяцев назад. Стал исповедоваться. Говорил, что ему нужна страховка для следующей жизни.
– Вы знаете, что это за священник? Какой церкви?
– Знаю.
Тапс черкнула что-то на листке, и Нья уставилась в него неверящим взором, но собралась, прежде чем поднять глаза.
– Кто-нибудь еще знает?
– Посол, конечно же.
– Ясно.
– У него и еще какие-то друзья в посольстве были, только вот насчет их имен не уверена. Если честно, я мало что знаю о Уильяме вне наших отношений. Знаю, что он меня любит, – сказала Тапс, – и мне этого достаточно.
