Грей не понял, как Виктор среагировал на эти новости, если вообще среагировал. Они вместе склонились над доктором. Тот лежал на полу, хватая ртом воздух и держась за живот, но в глазах у него все еще сиял пыл веры. В какие тайны, позволявшие ему не бояться путешествия в неведомое, считал себя посвященным этот человек?
Едва Виктор открыл рот, собираясь заговорить, Фангва протянул руку и сжал ногу Грея:
– Тебе не постичь того, что он с ней сделает.
Грей выдернул ногу:
– Если так беспокоишься, помоги нам ее найти.
Фангва захохотал, как бешеная гиена, выталкивая звуки из своего изуродованного тела.
– Боишься? – подначил его Грей. – Ты боишься его?
– Я оставил страх позади. Если бы я мог чувствовать такие вещи… да, это было бы мудро. – Он облизнул губы, это выглядело непристойно. – У меня осталось лишь одно желание. – Доктор поманил к себе Грея и Виктора. – Столик у моей кровати. Фотография.
У Грея перехватило дыхание.
– Ты знаешь, кто на ней?
– Мое правительство прислало меня сюда найти его.
– Чтобы заставить вернуться в Нигерию?
Фангва засмеялся было, но смех превратился в хрип.
– Чтобы убить.
– Зачем?
– Того, что он ищет в Зимбабве, кое-кто боится больше всего на свете.
– Кто именно?
Доктор скривил губы в пароксизме отвращения, и его лицо исказилось от боли.
– Премьер-министр моей страны.
Виктор и Грей в замешательстве переглянулись, и Грей сказал:
– Н’анга ищет в Зимбабве нечто такое, чего боится премьер-министр Нигерии? Что же это?
На растянутых губах Фангвы проступила кровь.
– Его
– Его что?
– Его истинное имя, – пробормотал Виктор.
Грей понятия не имел, о чем речь, но Виктор понимающе кивнул и сказал:
– Мне ясно, почему ваш премьер так напуган, но с чего он решил, что его истинное имя можно найти в Зимбабве?
Фангва застонал.
– Принесите мне яду.
– Давай, отвечай, – велел Виктор.
Фангва уставился на него с неприкрытой ненавистью и забормотал что-то на своем родном языке, шевеля руками. Виктор ударил его по лицу.
– Не смей меня проклинать. Если скажешь хоть слово, не имеющее отношения к Нье или Н’анге, лично отволоку ему твое тело.
Глаза Фангвы широко раскрылись.
– Ты не посмеешь. Я…
– Ничего ты мне не сделаешь. Ты умираешь.
– Смерть – просто неурядица. Я выхвачу твою душу из эфира и утащу за собой.
– Для начала тебе придется сбежать из ада йоруба. А теперь говори, или я сейчас же пошлю тебя вниз, в
Нет, подумал Грей, Виктор совершенно определенно не просто профессор.
Изо рта у Фангвы сочилась кровь, он сильнее прижал руку к животу. По тому, каким бледным и влажным от пота стало его лицо, Грей понимал, что доктор на пороге смерти.
– Надо поддержать его чем-то, – сказал он, – а то он долго не протянет.
Виктор полез в карман, извлек маленькую фляжечку и без тени сострадания велел:
– Выпей это.
Фангва позволил влить себе в горло немного жидкости, и Грей обратил внимание на ее знакомый зеленый оттенок – такой был у излюбленного Виктором абсента. После нескольких глотков глаза доктора удовлетворенно блеснули. Но Грей продолжал опасаться, что он сейчас заснет и больше не проснется, поэтому неожиданно для себя взмолился, чтобы Фангва пожил еще чуть-чуть и успел поведать им все, что ему известно.
– Я расскажу вам историю. Историю, которая непосредственно касается Ньи. – Он обратился к Грею: – Если ты доберешься до нее раньше, чем ее прикончит Н’анга, я не стану преследовать твой дух. – Его голова чуть повернулась к Виктору. – А тебе я такого обещания не дам.
Виктор не ответил ему, и выражение его лица не изменилось, но Грей заметил, как он едва заметно сглотнул.
– На севере земель йоруба есть деревня Игьябо, деревня, жители которой исповедают джуджу. Когда-то там жил могущественный бабалаво – как говорят некоторые, самый могущественный во всей стране. А еще там жили три мальчика, и каждый из них подавал большие надежды. Двоих бабалаво выбрал за их способности к джуджу, а в третьем, самом старшем, обнаружился потенциал руководителя. Он был предназначен для мирской власти и при поддержке бабалаво стал премьер-министром Нигерии. И по сей день им остается.
– Разве мыслимо, чтобы бабалаво выдал чье-то истинное имя? – удивился Виктор. – Я думал, среди йоруба это табу. Даже среди их темных колдунов.
– Да, так оно и есть даже среди нас. Это строго запрещено.
– Этот бабалаво и есть Н’анга? – спросил Виктор и добавил: – Но сколько же ему лет…
Фангва беззвучно выгнулся в спазме боли, но продолжил говорить, перемежая слова прерывистыми вздохами.
– Я упомянул двух парнишек, сильных в джуджу, – один из них был мудрым и больше подходил на роль духовного пастыря. Второй был сыном бабалаво, и в нем пело джуджу. Он был самым одаренным мальчиком из всех, кого знал его отец. Но в звучащей в нем песне чего-то не хватало. С самого начала с его сердцем было что-то не так, и бабалаво знал об этом.
– Это был ты? – спросил Грей.
Фангва закашлялся, и Грей обеспокоенно покосился на Виктора. Тот влил Фангве еще абсента, потом плеснул немного на его рану. Фангва вскрикнул, потом его глаза опять остекленели.
