Если бы Фангва решил переместить его на стол, Грей мог бы попытаться что-нибудь предпринять. Но он знал, что доктор умен и для начала обездвижит его каким-нибудь способом.
Чтобы заглушить боль, Грей дышал быстро и поверхностно. Что бы ни делал с ним Фангва, Грей не станет скулить. И выяснит все, что сможет, хотя вряд ли проживет достаточно долго, чтобы как-то применить эти знания. Он посмотрел Фангве в глаза:
– Лаки сказал, что Нья будет единственным человеком, страдания которого окажутся сильнее моих, и что кое-кто с ней еще не закончил.
Тонкие губы Фангвы поджались, он затрясся, в глазах у него плясала ярость.
– За это я стану мучить души их обоих! – Он стал тереть руки, подергивая пальцами, что выглядело со стороны как игра двух пауков. – Мне нужно найти Нью, пока он ее не забрал.
– Куда не забрал? У кого она?
Фангва резко повернулся к Грею.
– У Н’анги.
Грей на миг забыл о боли, о грозящей ему пытке. Забыл обо всем, кроме одного.
Он дернулся, продолжая бесполезную войну со своими цепями, чуть не плача от безысходности.
Но если Н’ангой не были ни Фангва, ни Лаки, тогда кто же он?
Внимание Грея вернулось к доктору, который с садистским ликованием уставился на него и снова подозвал своего парнишку. Тот подошел, опять поменял банку и отправился к стене с хирургическими инструментами. Там он выбрал длинный тонкий нож и отнес его Фангве.
– Тема разговора поменялась, – заявил тот.
– Если тебе есть дело до Ньи, отпусти меня, – попросил Грей. – Скажи, где Н’анга, и, даю слово, я убью его.
«А потом вернусь и убью тебя», – про себя добавил он.
Лицо Фангвы растянулось в усмешке, он резко хохотнул.
– Нелепее мысли о твоем освобождении может быть только предположение, будто ты сможешь убить Н’ангу. Он завладеет твоим разумом и…
Грей и Фангва одновременно обернулись к люку в потолке, который вдруг с грохотом открылся. В помещение полился свет, а потом его заслонила черная туча. Она спустилась по лестнице, распрямилась, и в комнате стало тесно, как везде, где появлялся Виктор. Прежде чем он достиг земли, в руке у него возник кинжал с асимметричным волнистым лезвием. Ученый без колебаний двинулся на Фангву. Глаза того метнулись к полкам с банками, он что-то крикнул слуге, который устремился туда. Быстрее, чем предполагал Грей, хотя по-прежнему двигался как автомат.
Доктор держал нож изящно, он выглядел скорее хирургом, чем бойцом. Хватка Виктора была грубой, но крепкой, – рукоять кинжала исчезла в его лапище, а лезвие казалось продолжением яростной воли.
Взгляд Грея заметался между мальчиком-слугой и двумя мужчинами. Мальчик потянулся к какой-то банке, свинтил с нее крышку и наклонил, собираясь плеснуть ее содержимым в Виктора. Грей закричал, предупреждая профессора, но тот уже бросился на Фангву, как хищная птица на грызуна, взвихрив вокруг них воздух, и пырнул противника в живот, тогда как тот едва успел занести руку для удара. Тонкое лезвие доктора, звякнув, упало на бетон, и сам он осел на пол, поддерживаемый Виктором под спину.
Профессор вытащил из тела Фангвы изогнутый нож, лезвие которого стало влажным и алым. Ошеломленный Грей смотрел, как Фангва корчится на полу. Паренек-слуга ждал с открытой банкой в руках, и его всегдашняя бесстрастность сменилась почти человеческой растерянностью. Он даже не пытался дернуться в сторону Виктора.
Фангва лежал, свернувшись, как еж, хрипел, прижимая к животу руку, между пальцами сочилась багряная кровь. Виктор смотрел на него со смесью печали и облегчения, удовольствия и боли. Впрочем, его лицо не выражало искреннего потрясения, какое бывает у тех, кто никогда прежде не отнимал чужую жизнь, не видел, как она вытекает из тела. Грей по опыту знал, что такое бывает лишь в первый раз, а затем человек, совершивший убийство, преображается навсегда.
– Освободи его, – велел Виктор парнишке.
Тот поставил банку и достал связку ключей, подошел к Грею, открыл замки его цепей и остановился, моргая, как будто астральная пуповина, связывавшая его с миром грез, за которую цепляется разум в момент, когда человек возвращается в реальность, еще не совсем исчезла. На Фангву парнишка смотрел совершенно равнодушно.
Потирая запястья, Грей не мог оторвать от слуги глаз.
– Что с ним такое?
– Точно не знаю. Воля доктора еще достаточно сильна. Нужно допросить его, пока он не умер. Не думаю, что нам стоит тревожиться за этого ребенка. Правильно? – повернулся он к мальчику.
Тот все так же без всякого выражения глядел на Фангву, и профессор нахмурился.
Грей потер лодыжки и запястья, чтобы восстановить кровообращение. Левую руку он держал на отлете, как сломанное крыло. Ниже локтя кожа была покрыта пузырями, по ней по-прежнему вверх-вниз гуляла боль. И это всего-то от двух мазков какой-то рыжей субстанции? Грея передернуло.
– Насколько серьезно ты ранен? – спросил Виктор.
– Это может подождать. Фангва – не Н’анга. И Лаки тоже. Н’анга схватил Нью, и я понятия не имею, где он ее держит. Не знаю точно, в курсе ли Фангва, но нам придется это выяснить.
