– Сначала… – продолжал Бас, – я просто думал, что ты меня обременяешь, но… потом я вспомнил, что за помощью приходят не просто так и ты это сделала неспроста. Я понял, что я важен во всем этом и… – да, теперь именно об этом я и думала, – просто ты оказалась не той, кем я думал, ты являешься, Солэнклэр, вот и все.
Я медленно улыбнулась.
– Да, то же самое я могу сказать и о тебе.
Бас как-то тяжело вздохнул, словно этот вздох дался ему особенно тяжело. Я обняла его покрепче, уткнувшись макушкой ему в висок, и дождалась, пока ему станет легче. На это потребовалось больше времени. Когда он снова заговорил, его голос прозвучал устало и отстраненно.
– Почему мы не были с тобой друзьями?
Я улыбнулась от нахлынувшего тепла внутри.
– Действительно, – фыркнула я. – Мы бы могли подружиться, да причем хорошо так подружиться. Ты бы действительно удивился, насколько мы похожи во многом. Это даже странно, но в какой-то степени здорово. Ведь Грэй не зря дружил с нами обоими.
Я слегка отстранилась, чтобы увидеть выражение лица Баса и задать ему следующий вопрос. Он выглядел таким умиротворенным, улыбающимся и безмятежным…
Я не сдержалась. Слезы хлынули в три ручья, я просто обняла его и стала тихонько плакать. Это было невозможно принять, невозможно в это поверить. Он должен был вернуться ко мне в прошлое, чтобы предупредить меня, должен был поцеловать меня, должен был, должен!
А теперь он больше не дышит, и я ничего не могу с этим поделать.
Спустя сколько времени я покинула лазарет, я не знаю. Просто в какой-то момент я вышла на негнущихся ногах в коридор и замерла. В это мгновение как будто весь мир замер вместе со мной. Мне стало катастрофически не хватать воздуха, я пыталась глотать его, но ничего не выходило. В конце концов, из горла вырвался вопль, и я упала на пол, принявшись кричать от боли и отчаяния.
Я не могла ничего сделать, они все умирали, а я могла только наблюдать за этим, только видеть, как они уходят и ничего не делать, ничего! Я не могла этого изменить, не могла остановить это, не могла ни к кому обратиться, никто не мог мне в этом помочь, ничто этого не изменит…
Выплакав три моря, я не успокоилась, слезы все еще текли, но горло болело от криков, голос сорвался и жутко хрипел, голова раскалывалась. Как же я устала от этого, как я устала! Теперь мне хотелось только одного.
– Рэйвин, – позвала я. Он появился моментально, приподнял меня так, чтобы я сидела, и посмотрел мне в глаза. – Я хочу уйти из этого места и никогда не возвращаться. Пожалуйста, просто перенеси нас втроем в тот дом и…
Рэйвин даже не дослушал, мы просто оказались на той кровати, на которой я спала. В двух шагах стояли Оли и Рокки, ничего не понимая. Я позволила себе немного расслабиться и повалилась на кровать, мгновенно забывшись беспробудным сном.
Не хочу. Не хочу просыпаться, открывать глаза, видеть мир. Он жесток и слишком ужасен. Я не могу так, за что все эти смерти? Да, я знаю, они все ввязались в то, что может стоить жизни, но от этого не легче.
Я не хотела просыпаться, боялась, что кто-нибудь еще умрет. Если я не проснусь, я этого не узнаю. Ну почему я просыпаюсь?
Не знаю, что произошло, но к моему пробуждению физическое состояние моего тела было заметно лучше. Я чувствовала, что организм отдохнул и ему больше не требуется сон. Но не морально. Морально я хотела проспать целую тысячу лет и только потом подумать, стоит ли вообще открывать глаза?
Что-то теплое ткнулось мне в грудь, и я поняла, что это Рокки. Нехотя я все-таки разлепила глаза и заставила себя погладить ее. Усталости не было. Ничего, как назло, не болело. А мне хотелось, чтобы сейчас физическая боль перекрыла эмоциональную. Почему мне лучше? Я не хочу, чтобы мне было лучше.
– Вилу, ты в порядке? – Заговорил Оли.
Я выдохнула стон вместо слов и повернулась на спину. Ничего не болело. Черт возьми!
Только сейчас я вспомнила, где нахожусь и как просила Рэйвина перенести нас сюда. Я бы хотела перенестись гораздо дальше и остаться там в одиночестве, но у меня все еще были Рокки и Оли, я не могла их подвести.
Осторожно сев на кровати, я посмотрела на Оли отсутствующим взглядом.
– Тело не болит, – констатировала я.
Врать не хотелось. Мне уже вообще ничего не хотелось.
Оли улыбнулся мне и вздохнул, выдохнув, по-моему, тяжесть всей земли.
– Я очень рад, что ты проснулась, – признался он. – Пожалуйста, Вилу, не оставляй нас.
Это было тяжело слышать, я отвела взгляд в сторону и вздохнула. Он просил меня о том, чего я больше всего на свете не хотела. Он давал мне повод для того, чтобы оставаться в этой реальности, а этого я не хотела.
Но я не могла ему отказать. Да, мне было ужасно плохо, и смерть казалась мне сейчас гораздо предпочтительней жизни, но… если я брошу этого рыжего дохляка и пантеру, куда она пойдут? Что будут делать? Да, я не всесильна, но в моих силах им помочь. Почему-то сейчас прошлое Баса было для меня каким-то маяком в океане беспроглядной тьмы.
К горлу подкатил ком, я еще раз вздохнула.
