Заключённый волк полностью

Я откинула голову назад и рассмеялась, а он поднялся на ноги и потащил меня за собой.

— Посмотрим, как долго ты будешь хихикать, когда доктор Квентин возьмется за тебя, — прорычал он.

Я сузила на него глаза, выдергивая руку из его хватки.

— Подумайте еще раз, офицер, — мрачно промурлыкала я. — Потому что если я окажусь на допросе у этого ненормального Циклопа, первое, что я предъявлю, это воспоминания о твоих зубах на моей шее и твоих руках на моем теле. Тогда мы узнаем, что больше всего расстроит Начальницу. Думаешь, ты долго протянешь, когда тебя бросят в общий блок вместе с остальными?

Кейн рыкнул на меня, но его взгляд неуверенно дрогнул, когда он понял, что я держу его на крючке.

— На самом деле, — вздохнула я, протягивая руку, чтобы застегнуть ему пуговицы. — Я почти уверена, что спустилась сюда только потому, что ты мне сказал. Поскольку ты хотел затащить меня туда, где нет камер.

— Ты маленькая сучка, — прорычал он.

Я надулась и потянулась, обхватывая его щеку рукой.

— Я могу быть вашим лучшим другом или вашим худшим кошмаром, офицер, — ласково сказала я. — Мы можем продолжать играть в эти игры, которые вам так нравятся, и я могу держаться далеко, далеко от допросов. Или вы можете потащить меня туда, и я запою, как канарейка. Все просто.

— Ты не хочешь идти против меня, Двенадцать, — пригрозил Кейн, в его глазах кипела ярость.

— Нет, Мейсон. Я уже говорила тебе однажды, — промурлыкала я. — Это ты должен бояться нажить во мне врага.

перевод группы:

https://t.me/anonymousbookclub

Глава 22

Роари

Я сидел в своей камере и расчесывал волосы, пытаясь избавиться от колтунов. Для Льва было предметом гордости держать свою гриву ухоженной, и я отчетливо слышал в голове голос отца о необходимости отстаивать репутацию Найт. Не то чтобы я что-то там отстаивал. С тех пор как меня посадили в тюрьму, отец ни разу не навестил меня. Я опозорил семью. Даже три мои мамы приезжали только на дни рождения и праздники. А ведь когда-то я вызывал у отца гордость до такой степени, что он был готов лопнуть. Мы были семьей воров в нескольких поколениях. И я был первым, кого посадили за решетку.

При мысли о них у меня все внутри перевернулось. Сегодня должен приехать мой брат, и хотя я всегда любил видеться с ним, это также поднимало тему моих родителей. А это была та самая рана, которая не заживала. Львам был необходим их прайд, чтобы чувствовать себя удовлетворёнными, но теперь я был отвергнут от той жизни. И я так и не смог сформировать достаточно крепкие связи с другими здешними Львицами, чтобы создать что-то хотя бы близко напоминающее прайд.

Самцы Львов не склонны общаться друг с другом, если они не были членами семьи, и инстинктивно были вынуждены бороться за доминирование. Мое нутро скрутило, когда я вспомнил последнего самца, с которым мне пришлось сражаться. Его кости ломались под моими лапами, его последний рев, который эхом разнесся по всему Двору Орденов даже после того, как я отправил его на верную смерть.

Даркмор превратил меня в убийцу. Чудовище. Теперь у меня было такое же черное сердце, как у самых ужасных каторжников в этом месте. И хотя я знал, что выполнил свой первобытный долг, от этого я не чувствовал себя менее дерьмово. В реальном мире у самцов Львов было достаточно места, чтобы спокойно жить вдали друг от друга. Но здесь мы были вынуждены находиться вместе. И с тех пор как Рашин погиб от моей руки, остальные самцы склонились передо мной, держась на расстоянии, насколько это было возможно. Пока они не бросали мне вызов, я не был вынужден снова вступать в бой. Но если этот день наступит, я знал, что сделаю все возможное, чтобы сохранить свою власть. И это было куда хуже, чем все остальное. Я был не просто фейри, вынужденным защищаться, я был убийцей, который снова будет убивать, чтобы сохранить свое положение. И с учетом того, сколько времени мне еще предстояло отсидеть в Даркморе, я был уверен, что этот день настанет.

Пройдет еще пятнадцать лет, прежде чем меня выпустят на свободу. Мне будет уже за сорок, я пропущу половину своей жизни, и у меня не будет дома, куда я смогу вернуться. А что, если за это время мои мамы или папа заболеют? Что если с ними что-то случится, а меня не будет рядом, чтобы попрощаться? Чтобы преодолеть эту пропасть между нами…

Моя расческа запуталась в волосах, и я с разочарованным рыком выдернул ее и швырнул через всю комнату так, что она ударилась о стену. Я тут же пожалел об этом, так как деревянная щетка переломилась пополам, и я вздохнул, уронив голову на руки. В любом случае, в чем был смысл? Для кого я это делал? Никого здесь не волновало, была ли моя грива ухоженной или нет. Я мог бы просто обрезать ее, если уж на то пошло. При этой мысли мое нутро сжалось, и я понял, что никогда не смогу пойти на подобное. У меня все еще оставалась смутная надежда, что мой отец однажды найдет в своем сердце силы простить меня. Что он навестит меня вместе с Леоном. Возможно, именно поэтому я старался выглядеть сегодня как можно лучше…

— Из-за чего ты рычишь? — раздался голос Розали из ее камеры.