Ала ад-Дин испугался и объявил ей, что он и без того не хотел близости с девушкой. Тогда старуха подошла к Зубайде и сказала ей то же самое. Зубайда задрожала и сказала старой служанке, что она и так не подпустила бы его к себе, Однако, сжалившись над бедным юношей, Зубайда приказала покормить Ала ад-Дина. Старуха постелила скатерть, подала юноше ужин и спокойно ушла домой. Ала ад-Дин поел, помыл руки и начал громко читать вечернюю молитву. Голос у него был звучный и приятный, и Зубайда, слушая его, наслаждалась. Затем она взяла свою лютню и, наигрывая на ней, запела таким чудесным голосом, что, услышав ее, птицы останавливались на небе, а звери в поле:
Восхищенный голосом девушки и ее песней, Ала ад-Дин невольно запел тоже:
Услышав песню Ала ад-Дина, Зубайда почувствовала сердечное волнение и подумала: «Нет, человек, который так прекрасно поет и так хорошо читает молитву, не может быть больным! Пойду-ка я взгляну на него».
Она встала и подошла к Ала ад-Дину поближе. Заметив это, Ала ад-Дин закричал в испуге:
— Заклинаю тебя Аллахом, не подходи ко мне, ведь ты больна проказой!
Услышав это, девушка засмеялась, поняв, что это дело рук хитрой старухи.
— Кто тебе сказал, что я больна? — спросила она юношу.
— Твоя старая служанка, — отвечал Ала ад-Дин.
Зубайда опять рассмеялась и сказала ему:
— Не беспокойся — она и меня обманула, сказав, чтобы я не подпускала тебя к себе, ибо ты болен проказой.
Тогда Ала ад-Дин встал, подошел к девушке, а она, обнажив запястья, показала их Ала ад-Дину. Кисти ее были белее серебра и благоухали, словно амбра. Ала ад-Дин невольно взял ее за руки и притянул к себе. Плененная красотою Ала ад-Дина, Зубайда обняла его и прижала к груди, а их уста слились в поцелуе. Затем, еще больше взволновавшись от поцелуев и объятий, Зубайда подвела Ала ад-Дина к ложу, сняла одежды с себя и с него и притянула юношу к себе.
Утром Ала ад-Дин сказал Зубайде:
— Сколь горестно блаженство, быстро улетающее на крыльях ворона разлуки!
— Что значат эти слова, муж мой? — спросила Зубайда.
— О любимая, скоро мне придется покинуть тебя, — ответил он.
— А что случилось? — воскликнула девушка. — Объясни мне.
— Твой отец, — молвил Ала ад-Дин, — в брачном договоре поставил условие: заплатить за тебя выкуп в десять тысяч динаров, если я не разведусь с тобой. Скоро наступит время, когда я должен или дать тебе развод, или выложить десять тысяч динаров, а если я не сделаю ни того, ни другого, судья упрячет меня в темницу. А ты ведь знаешь, как говорят, руки мои коротки и у нас всего тысяча динаров.
— Господин мой, — спросила тогда Зубайда, — власть надо мной и честь моя в твоих руках, или другие хозяева мне?
— Пока что ты подвластна мне и твоя честь в моих руках, — ответил Ала ад-Дин. — Но у меня нет возможности выплатить за тебя выкуп.
— Не волнуйся и не бойся ничего, — успокоила его Зубайда. — Возьми эти сто динаров. Жаль, что у меня нет других денег, иначе я отдала бы тебе все. Но из любви к моему двоюродному брату, бывшему мужу, все мои деньги и добро, даже мои украшения, отец передал ему и перенес в его дом. Теперь, когда судья пошлет за тобой и прикажет тебе дать мне развод, отказывайся и говори ему: «Где это видано и в какой вере дозволено, чтобы человек вечером женился, а утром разводился?» Затем поцелуй судье руки и оставь ему в подарок динаров пятьдесят, а затем одари также свидетелей, дав каждому из них по десять динаров, и тогда все они тебя поддержат. Когда тебя спросят, почему ты не даешь мне развода, раз ты взял у них тысячу динаров, мула и одежду, отвечай: «Я полюбил ее от всего сердца, и теперь каждый волосок ее мне дороже многих тысяч динаров, и я не разведусь с ней никогда. Возьмите все свои вещи обратно, вот вам тысяча динаров, мул и одежда». Если же судья потребует от тебя выкупа в десять тысяч динаров, скажи ему: «Сейчас я в затруднении, дайте мне срок, и я уплачу выкуп». Когда ты скажешь это, я уверена, что судья и свидетели возьмут твою сторону и дадут тебе срок.
Не успели они закончить свою беседу и обсудить дело, как в дверь постучал посыльный от судьи. Ала ад-Дин вышел к нему, и посыльный сказал ему:
— Отправляйся к судье, тебя требует твой тесть.
— О господин, скажи мне, в какой вере позволено вечером жениться, а утром развестись?
— Наша вера не допускает ничего подобного, — ответил тот. — Если ты не сведущ в законах веры, я помогу тебе.
Тогда Ала ад-Дин дал ему пятьдесят динаров, и они вместе пошли к судье. Увидев Ала ад-Дина, судья спросил:
— Почему ты не даешь развода жене и не выполняешь условия, предусмотренные брачным договором?
Ала ад-Дин приблизился к судье, взял его руку, поднес к губам и, незаметно вложив в нее пятьдесят динаров, сказал:
— О господин мой, в какой вере позволено вечером жениться, а утром развестись по принуждению?
