— Развод по принуждению, — ответил судья, — не допускается ни одним законом нашей мусульманской веры.
— Если ты не даешь развода, — вмешался в разговор отец Зубайды, — уплати выкуп в десять тысяч динаров.
— Дайте мне три дня сроку, — сказал Ала ад-Дин, — я уплачу выкуп.
— Три дня мало, — воскликнул судья, — я дам тебе десять дней! За это время ты или уплатишь выкуп, или дашь развод жене.
Получив десять дней сроку, Ала ад-Дин покинул судью и тестя и отправился на рынок. Там он купил мяса, масла, рису и всего остального, что нужно для приготовления пищи, и отправился домой. Войдя к жене, Ала ад-Дин рассказал ей все, что произошло у судьи.
— Не горюй, — воскликнула Зубайда, — утро вечера мудренее!
Затем она встала, приготовила еду и накрыла на стол. Они поели, выпили немного вина, а потом стали шутить, смеяться и веселиться. Ала ад-Дин попросил ее сыграть на лютне и спеть что-нибудь для него. Зубайда взяла лютню и, подыгрывая себе, запела такую песню, от которой растаяла бы гранитная скала. Так они проводили время, наслаждаясь счастьем и любовью, и вдруг услышали стук в дверь.
— Иди посмотри, кто там, — сказала Зубайда мужу, и Ала ад-Дин спустился, открыл дверь и увидел, что перед ним стоят четыре дервиша.
— Чего вам надобно? — спросил их Ала ад-Дин.
— О господин, мы дервиши и прибыли сюда из дальних стран. Песни и сладостные стихи — единственная пища душ наших. Если разрешишь, мы отдохнем у тебя эту ночь, а утром отправимся в путь, и Аллах всевышний вознаградит тебя за доброе дело. Мы очень привержены к музыке и песням, и каждый из нас помнит наизусть много стихов, касыд и разных напевов.
Ала ад-Дин попросил их подождать и пошел посоветоваться с женой. Зубайда велела пустить дервишей в дом, и Ала ад-Дин пригласил их войти учтиво и приветливо, усадил за стол и велел подать им еду. Но гости отказались от угощения и сказали Ала ад-Дину:
— О господин наш, нас насыщают восхваления Аллаху. Нас услаждает приятный голос. Да одарит Аллах того, кто сказал:
Когда мы приблизились к вашему дому, до нас доносилось дивное пение, а когда вошли в дом, оно оборвалось. Кто была эта певица — черная невольница, белая рабыня или дочь хозяев дома?
— Пела моя жена, — ответил Ала ад-Дин и рассказал своим гостям о том, как он попал в Багдад и женился.
— А теперь я не знаю, — закончил он, — как уплатить выкуп. Тесть требует, чтобы я или заплатил деньги сейчас же, или дал жене развод. Но судья продлил мне срок на десять дней.
— Не горюй, — сказал один из дервишей, — и не думай ни о чем дурном. Я старец из здешней дервишской обители, нас там более сорока братьев. Я прикажу им, они соберут средь добрых мусульман твои десять тысяч динаров, и ты уплатишь выкуп тестю. А сейчас мы просим тебя — прикажи жене твоей снова спеть, ибо песнями она доставит нам радость, а нашему слуху — блаженство… Воистину хорошее пение для одних — точно пища, для других подлинное лекарство, а для третьих — словно опахало из павлиньих перьев.
А эти дервиши были переодетые халиф Харун ар-Рашид, его везир Джафар ал-Бармаки, поэт Абу Нувас ал-Хасан ибн Хани[24] и палач Масрур. Зашли они сюда случайно — халифу Харун ар-Рашиду стало скучно во дворце, и он предложил своему везиру пройтись по городу, чтобы развеять тоску. Облачившись в рубище дервишей, они отправились бродить по улицам. Проходя мимо дома Зубайды и Ала ад-Дина, они услышали пение и решили войти в дом, чтобы вдоволь насладиться игрой и чудесным голосом.
Зубайда стала играть на лютне и петь, а гости всю ночь слушали, радуясь и наслаждаясь ее искусством. Когда наступило утро, халиф, положив под коврик сто динаров, ушел вместе со своими спутниками. После их ухода Зубайда начала убирать в доме и нашла у порога сто динаров.
— Возьми эти сто динаров, — обратилась она к Ала ад-Дину, — я нашла их под ковром, наверное, эти деньги оставили нам дервиши.
Ала ад-Дин взял деньги и отправился на рынок. Он купил там мяса, рису, масла и прочего, а потом вернулся домой. Когда наступила ночь, Ала ад-Дин зажег свечу и сказал жене:
— Дервиши не сдержали слова. Они обещали собрать десять тысяч динаров и дать мне, чтобы я уплатил наш долг. Но чего от них ждать, ведь они сами бедны.
Едва он произнес эти слова, как послышался стук в дверь, и на пороге показались дервиши. Ала ад-Дин приветливо встретил гостей, провел их в дом и спросил:
— Вы принесли те десять тысяч динаров, которые обещали мне?
— Нам ничего не удалось собрать, — ответили дервиши, — но ты не огорчайся. Если будет угодно Аллаху, завтра мы при помощи алхимии добудем золото из других металлов. А теперь иди и попроси жену, чтобы она усладила наши сердца своими песнями, ибо, как ты знаешь, песня — наша духовная пища.
