Зубайда, взяв свою лютню, спела им такую песню, от которой даже гранитные скалы пустились бы в пляс. И эту ночь они провели с музыкой и песнями, в радости и удовольствии, в приятных беседах и разговорах. Когда наступило утро и солнце наполнило мир светом и сиянием, халиф снова положил под коврик сто динаров и ушел своей дорогой вместе со спутниками.
Так продолжалось девять дней. Каждый вечер халиф и его приближенные в одежде дервишей приходили в дом Ала ад-Дина, слушали пение Зубайды, а утром, положив под коврик сто динаров, уходили. Когда же наступила десятая ночь, дервиши не явились. А не явились они вот почему. Халиф Харун ар-Рашид послал нарочного к одному из самых богатых купцов Багдада и велел приготовить для него пятьдесят тюков египетских тканей, каждый тюк ценою в тысячу динаров, и абиссинского раба. Купец приготовил все товары и невольника и доставил их тот же час халифу. Халиф приказал выдать рабу золотой таз и золотой кувшин для омовения, множество подарков, пятьдесят верблюдов и мулов. Затем халиф поручил писцу заготовить письмо от старейшины купцов Египта Шамс ад-Дина к его сыну Ала ад-Дину. Когда письмо и все вещи были приготовлены, Харун ар-Рашид позвал невольника и сказал ему:
— Возьми это письмо и отправляйся с товарами в такую-то часть города. Там живет сын главы купцов Шамс ад-Дина, юноша по имени Ала ад-Дин Хозяин родинок, люди покажут тебе его дом. Передашь ему письмо и караван с товарами от имени отца и останешься у него служить.
Невольник взял письмо и повел караван с товарами, куда указал халиф.
Вот как было дело с халифом. Теперь же посмотрим, что делал в это время двоюродный брат Зубайды, бывший ее муж.
Когда настал десятый день и истек срок, юноша отправился к отцу Зубайды и сказал ему:
— Дядюшка, время отсрочки истекло! Пойдем к Ала ад-Дину и заберем у него твою дочь.
Старик согласился и вместе с племянником отправился к Ала ад-Дину. Когда они подошли к дому, то увидели перед ним пятьдесят мулов и верблюдов, нагруженных тюками тканей и других товаров. А среди них был абиссинский раб верхом на муле.
— Что за караван? — спросили старик и юноша у раба.
— Это караван моего господина Ала ад-Дина Хозяина родинок. В свое время его отец, глава купцов Египта Шамс ад-Дин, снарядил для него такой же торговый караван и отправил сына в Багдад. Но по дороге на них напали бедуины — разбойники и разграбили добро. Весть об этом дошла до ушей отца, и он снарядил новый караван с товарами на пятьдесят тысяч динаров. Еще он прислал сыну сундук с драгоценными одеждами, соболью шубу, золотые кувшин и таз, породистого мула для езды и много других хороших вещей.
— Ала ад-Дин — мой зять! — воскликнул отец Зубайды. — Пойдем со мной, я проведу тебя в их дом.
А Ала ад-Дин в этот час сидел дома, охваченный горем и тоской. Вдруг постучали в дверь. Услышав стук, Ала ад-Дин сказал Зубайде:
— О Зубайда, наверное, это посыльный от судьи, отправленный сюда твоим отцом.
— Спустись, открой дверь и узнай, в чем дело, — ответила она Ала ад-Дину.
Он спустился, отпер дверь и нашел там своего тестя, главу купцов Багдада, а рядом с ним — абиссинского раба приятной наружности верхом на муле. Увидев Ала ад-Дина, раб быстро спешился и стал целовать ему руки.
— Кто ты такой и чего от меня хочешь? — спросил Ала ад-Дин раба.
— Я раб господина моего Ала ад-Дина Хозяина родинок, сына старейшины купцов Египта Шамс ад-Дина, который послал меня передать ему вот это письмо и караван с товарами, — ответил абиссинец и вручил письмо Ала ад-Дину. Ала ад-Дин распечатал его и прочел:
