И что ж вы думаете? Сто метров не прошла – вижу, Аделаида Олимпиевна собственной персоной нон-грата! То есть де-юре она вроде как на работе находится, а де-факто – вот, среди капусты с кошёлкой, пробирается огородами в гастроном. Я средь капусты заметалась зайчишкой, хлоп за кусты – и села, согласно закону всемирного тяготения. Сижу. Только чувствую, что промахнулась с посадкой. В крапиве сижу. Молодая, однако, крапива, ядрёная и вся в утренней росе. Вот тебе и ожог.
До жилконторы кое-как доковыляла. Вернулась домой. Слышу – телефон трещит, аж разрывается. Я даже успокоилась. Осталось всего два пункта выполнить – конфликт с начальством и потеря сознания. Поэтому я спокойно, без всякого выражения на лице, сняла тапочки, легла на диван и взяла трубку.
Ну, всех Клавкиных выражений передавать не буду. Запутаетесь в терминах. Перескажу суть.
Есть такие люди – что им нельзя, то больше хочется.
На что у него аллергия – то ему и подавай. Это директор наш. Фаталист недоделанный. Дня без меня прожить не может, хоть и расцветает шишаками при встрече. Что в кабинете было – Клавка не видела, хоть и простояла целый урок у замочной скважины в положении буквы «зет». Только слышала, что директор спрашивал несколько раз у скелета, когда у него отпуск по графику и не хочет ли он перейти работать к нему секретаршей. А уж когда на крик вбежала, то увидела, что лежат они, сердешные, на полу рядышком, ноздря к ноздре, и такие, говорит Клавка, похожие! Оба бледные, востроносенькие, и у обоих по шишаку на лысине! Только у скелета в руке тряпочка, а у директора – мой павловский платок.
Я аж подскочила, как это услышала. Это зачем же он трогал мой павловский платок? Что ему нужно?! И тут же рухнула. Гляжу на свои ноги – и не узнаю. Правая – точно моя. А левая – вроде как от другого комплекта. Как чурка осиновая. Э, нет, – думаю, – меня не проведёшь! В гороскопе про ноги ничего сказано не было. И вспомнила – травма. Про травму-то я и забыла! А вот она – это я ногу подвернула, когда приземлялась в крапиву.
Ну наконец-то! Отстрелялась на сегодня. Ещё легко отделалась. Стала итог подбивать: перемены в настроении – есть, ссора в семье – пожалуйста, конфликт на работе, травма, ожог и потеря сознания у директора. Вот с последним пунктом неувязочка. Как— то неконкретно написали. Зато какая травма!
Через эту травму только всё и обошлась. Пока на больничном отсидела, пока директор в больнице отлежал, – всё и рассосалось само собой.
Но какая сила в гороскопе!
Звонок в дверь. Татьяна открывает и видит соседку с нижнего этажа.
– Здравствуй, милая. Уж ты не обижайся, но я пришла пожаловаться на твоего мужа.
– На мужа? – недоумевает Татьяна. – Он что-то натворил?
– Вот именно! Натворил. Он, знаешь что сделал?
– Что?
– Пододеяльник мне прожёг! Новый, главное, пододеяльник.
Один раз только постирала.
– Ничего не понимаю. Как же он это сделал?
– Известно как. Курил – и прожёг.
Татьяна хватается одной рукой за сердце, другой – за дверной косяк и слышит, как за её спиной с тихим звоном рушится счастливая семейная жизнь. Дожить до такого?!
Но надо что-то сказать, и, собрав всё своё мужество, она уточняет:
– Он, что же… курил у вас в постели?
– Зачем? У вас на балконе!
Малыши – Мишка и Серёжка рассматривают свадебный альбом своих родителей.
– Смотри: это мама, это – папа. Это – баба. Это – деда. А мы?!
– Что – мы?
– Мы с Мишкой – где?!
– Ну, где, – мнётся мать. – Вас ещё не было.
– Не было?
– Не было.
– Опять? Вот видишь, Мишка! Вот что я тебе говорил?
Вечно сами куда-нибудь пойдут, нас вечно с собой не возьмут…
Сын, пятиклассник, вернулся со школьной дискотеки мрачнее тучи.
– Ну что, сын, натанцевался? – спрашивает мать.
– Нет… – вяло отнекивается сын.
– Что, не было настроения? Не хотел?
– Почему же… Хотел. Я Таню хотел обнять.
– Обнять? – теряется мать от неожиданной откровенности.
– Сын, а не рано?
– Где рано? Темно было уже.
– Как темно? Вы что же, свет выключили?
– Зачем? Мы под лестницу ушли.
– О Боже… И что? Что сказала тебе Таня?
– Она сказала: нечего всякими глупостями заниматься.
– Молодец, девочка! – воодушевляется мать. – Умница! Как хорошо сказала! И, главное, вовремя. Надо её обязательно в гости пригласить.
– Ну да. Она сказала: нечего глупостями заниматься. Все уже давно целуются, а ты всякими глупостями занимаешься…
