И вот один из помощников садился – вернее, ложился рядом с гусыней и часами с ней разговаривал. Он объяснял, что ничего плохого с ней не случится, она будет сниматься в фильме а потом вернётся в стаю. В конце концов он гусыню убедил. Надо было видеть, как по вечерам, после съёмок, гусыня выкрикивала что-то из своего сарая, а они все хором ей отвечали. И сколько было радости, просто ликования, когда она вернулась в стаю. Коза же не просто полюбила главную героиню, она ходила за ней по пятам.
Надо заметить, что в фильме занята только одна профессиональная актриса, Людмила Моторная, исполняющая главную роль. Все остальные – непрофессионалы, жители деревни Шумерля. Трудно поверить, что актёр, играющий мужа Антонины, вернувшегося с войны без ног – непрофессионал. А между тем это деревенский портной Вячеслав Батраков. Как же работалось с непрофессионалами?
М. Р.: Приходилось подолгу ждать подходящего момента. Ждать, когда успокоятся дети, успокоятся животные, займут свои места и настанет тот единственный момент. Обычно мы не использовали традиционную «хлопушку», отмечающую начало эпизода, чтобы не спугнуть всех. Просто я давала знак оператору, и съёмка начиналась незаметно, как продолжение текущего момента.
Когда же нужно было повторить эпизод 3–4 раза, и в конце концов он удавался, все радовались, то животные, и особенно гусыня, смотрели на нас с недоумением: что ж вы сразу-то не объяснили?!
«Время жатвы». Время подведения итогов – как исторических событий, так и отдельной человеческой жизни. Что остаётся после нас? К чему приводят труды и старания целой жизни? Фильм не даёт ответов, да это, видимо, и не задача искусства – давать готовые ответы. Фильм подвигает к размышлению. Становится, как и всякое настоящее произведение искусства, частью мировоззрения.
Нам, жителям Греции, особенно приятно, что почётный приз фильм получил в Салониках. Мы поздравляем с этим счастливым событием съёмочную группу фильма, актёров, и, конечно же, режиссёра Марину Разбежкину.
Новых успехов!
С Семёном Альтовым мы встретились в день концерта в холле гостиницы «Эгнатия паллас».
– Журналисты вам, наверное, надоели? – спросила я после короткого рукопожатия.
– Вы – нет.
– Ну это пока, – пообещала я, и так, с шутки, начался наш разговор.
Для начала я предупредила писателя, что он приехал в страну, где не существует юмора как литературного жанра и факта общественной жизни. То есть нет известных писателей-юмористов, специальных изданий, не проводятся юморины, КВН-ны, конкурсы и так далее. И уж тем более невозможен авторский вечер писателя-юмориста.
– А телепередачи есть?
– Есть. Но юмор в Греции крутится вокруг двух тем: политики и секса. Сами греки признают, причём публично, что юмор у них находится в штанах. А над чем смеются, – и смеются ли вообще – в России?
– Вы правы, юмор во всём мире крутится вокруг политики и секса, и, так как Россия начинает выходить на международный уровень, то и у нас он постепенно опускается в штаны. В России юмор стал коммерческим. Так было не всегда. Вспомните 60-е годы, когда поэты – Рождественский, Евтушенко – собирали стадионы. Этого не было ни в одной стране мира. Потом пришли барды – Высоцкий, Дольский, Розенбаум. Потом, во главе со Жванецким, появились писатели-юмористы. Это был умный. тонкий, интеллигентный юмор, свойственный тому времени. Сейчас ещё есть остатки, но, если говорить о процентном соотношении юмора, расчитанного на голову, и юмора, расчитаного на штаны, то такое плавное опускание происходит.
– С одной стороны, юмор – продукт скоропортящийся. То, над чем смеялись вчера, сегодня уже не вызывает улыбки. С другой стороны, есть классика жанра, которая вечна. Ваш рассказ «Взятка», который М. Жванецкий назвал лучшим юмористическим рассказом советского периода, «ДТП», «Концерт хора» и многие другие входят в это число. Помню, когда несколько лет назад я купила книгу с этими рассказами, то не просто зачитывалась, а спала с книгой под подушкой.
– У вас была прекрасная компания!
– Без сомнения. Есть в России молодые писатели, готовые с честью продолжить ваше дело?
– Вопрос сложный. Время от времени они появляются, но постепенно переходят к чистой коммерции. Я понимаю, всем надо жить, и эстрада даёт быстрый заработок. Появилось даже такое слово – спич-райтер, это человек, который пишет репризы, но это другой жанр, это шоу. О литературном уровне говорить трудно. Текст должен заканчиваться там, где кончается мысль.
– Когда-то я прочла интервью с Лионом Измайловым. Он признался, что в своё время его мучили угрызения совести – достойно ли смеяться, в сущности, над людскими бедами. Вспомните очереди, дефицит, всю эту безнадёгу и безысходность недавнего времени. С этим вопросом он обратился к отцу А. Меню, который был не только священником, но и выдающимся мыслителем. Отец А. Мень ответил: «Юмор – это дар Божий. Используй его во благо.» Что это для вас?
