Задумывает фильм режиссёр, а создаёт коллектив. В том, что он получился по-настоящему красивым, большая заслуга художника Р. Сафиуллина и оператора И. Уральской. Внешность героини относит нас к картинам Петрова-Водкина, а цветовое решение, пластика, элементы костюма к творчеству Венецианова.
М. Р.: С самого начала мы решили, что фильм должен быть красивым. Проще всего было сделать его в стиле «ретро», но мы отказались от этого. Это рассказ ребёнка, а в детских воспоминаниях мир остаётся красивым, какой бы трудной ни была жизнь. Это, кстати, очень спасает нас в жизни, это наша опора на всю жизнь. Что запоминает ребёнок? Рассвет, закат, животных, какие-то красивые детали. Не случайно поэтому мы выбрали Чувашию как место съёмок. Я сама родом из Казани и знаю поволжские республики очень хорошо. Один из иностранцев, побывавших там, сказал, что Чувашия – это Швейцария наоборот, с той разницей, что в Швейцарии горы, а здесь овраги. Эти овраги, эти линии горизонта, по которым мы выстраивали зрительный ряд – всё это создало особую пластику фильма. Жизнь трудна, но мир прекрасен.
За несколько месяцев жизни фильма Марина объехала с ним ряд стран: Канада, Франция, США, Чехия, Китай. Получила приглашение ещё на десять фестивалей, котрые состоятся в ближайшие три месяца. Успех не случаен. Марина – опытный режиссёр-документалист. Ею снято около 30 документальных фильмов, многие из которых отмечены международными премиями.
«Время жатвы» – первый игровой фильм, снятый режиссёром. Почему она решила обратиться к игровому кино?
М. Р.: В последнее время в игровое кино пришло несколько очень хороших документалистов. Это мне кажется симптоматичным, т. к. документалисты не поспевают сегодня за стремительно меняющейся жизнью. Зачастую мы не можем «поймать» формы этой новой жизни, – а ведь это призвание документалиста следить за тем, как меняется жизнь. Поэтому многие документалисты, и я в том числе, решили попробовать себя в игровом кино.
Темы моего документального кино схожи с темой фильма «Время жатвы». Это человек, который старается не зависеть от государства и построить самому свою жизнь. Это как бы человек на острове, человек, который одинок не потому, что нет никого рядом, а потому, что человек одинок по сути. Меня всегда интересовало, как человек сам, вне государства, существует. Интересует обыденная жизнь, потому что с ней гораздо труднее справляться, чем с праздниками. Люди, живущие этой трудной жизнью, – не убогие, не нищие, они сопротивляются. У нас часто не понимают разницы между бедностью и нищетой. Бедность может сочетаться с очень достойным человеческим состоянием, вот нищета – да, это падение. До кино Марина работала журналисткой. В свободное время ходила с рюкзаком по России. Обошла весь Север, Поволжье, была в Сибири.
М. Р.: Там я видела одиноких и бедных старушек, но они не были нищими, потому что сохраняли своё достоинство. Достоинство их заключалось в том, чтобы дом был чистым, чтобы дом был тёплым, как-то украшен, – пусть это будет чистая ситцевая занавеска. Я не хотела рассказывать о нищих людях, о павших, я рассказала о людях, которые насыщенно живут, пытаются сопротивляться, но обстоятельства таковы, что уничтожают человека, это те обстоятельства, которым невозможно сопротивляться.
Н. В.: Во время просмотра я наблюдала за реакцией зрителей, основную массу которых составляла греческая молодёжь, по всей видимости, студенты. Признаться честно, переживала: как воспримут они эту тему – советский колхоз пятидесятых? Не повалят ли из зала, как нередко бывает? Внимание зала было абсолютным, и это о многом говорит.
М. Р.: После просмотра подошёл один молодой грек и сказал, через переводчика, что давно хотел начать изучать русский язык, а теперь, после фильма, решил это окончательно.
Если б я была в оргкомитете фестиваля, то учредила бы особый приз, которого не имеет ни один фестиваль: за лучшие «актёрские» работы животных. В фильме – кот, коза, мыши в массовке и совершенно гениальная гусыня. Смотришь, как она пьёт воду, и понимаешь, что перед тобой факт искусства. Смотришь, с какой искренней любовью ласкается коза к Антонине – и недоумеваешь, как можно было это поставить.
М. Р.: О том, как работали животные, надо было снимать отдельный фильм.
Н. В.: Почему же не сняли?
М. Р.: Не было плёнки. Бюджет фильма очень маленький, 90.000 долл, на такие деньги никто в наше время кино не снимает. Поэтому в фильме нет спецэффектов, и вообще, мы снимали его камерой военных лет, она снимала ещё фронтовую кинохронику.
О животных хочется сказать особо. Гусыню было не так просто взять из стаи. Она старая и вожак стаи, ей 8 лет. Мы взяли её, поместили в отдельный сарай, дали еду и воду, но она нервничала.
