Когда-то принцип дрожащей ручной камеры был абсолютной революцией в кино. Это произошло в конце 50-х годов в фильме «Летят журавли.» И во всём мире он стал знаменит именно благодаря этому изобретению. За этим приёмом стояло то, что нужно выйти на улицу, нужно приблизить камеру к человеку, как можно глубже в него вглядеться. Суть современных дрожаний в том, что камеры стали лёгкими, кино снимается на DVD и только потом переводится на плёнку, кино уже может снимать любой человек, и в этом, на мой взгляд, большая опасность Она у него трясётся не потому, что так задумано, а потому что он не может иначе. У новой генерации кинематографистов, выросших перед видеомагнитофоном, выработалось отношение к кино как к чему-то очень простому.
Если кино – это такая маленькая коробочка, а в ней маленький диск, который в любой момент можно запустить и в любой момент остановить, если он тебе не понравится, прогнать вперёд или назад, – это совсем другое отношение к кино. Разное. Одно отношение как к чему-то волшебному и другое – как к чему-то обыденному.
Мне хотелось до бесконечности продолжать наш разговор.
Но уважаемому собеседнику нужно было идти на очередной просмотр.
Он ушёл, а я долго ещё сидела за чашечкой кофе, обдумывая услышанное.
За окном шумел фестиваль. Сколько различной информации, идей, эстетик, взглядов на жизнь и искусство перевариваются здесь ежедневно! Меня больно задело то, о чём я столько думала: образ России в современном кино. Образ никчёмного, убогого, пьяного русского, который, с упорством, достойным лучшего применения, навязывается зрителю. Каков же образ Греции, тиражируемый местным телевидением и кино?
Огромные, чаще многоярусные, квартиры. Мебель от лучших дизайнеров. Роскошные наряды. В каждом эпизоде новые. У всех домработницы. Русские. Путаны – тем более. Путана – гречанка? Как можно?!
Молодёжь проводит время исключительно в барах, куда приезжает на дорогих машинах. И всегда свободный паркинг! И сияющая чистота! Вы видели хоть в одном фильме самую отличительную черту городского пейзажа – забитый до верха, истекающий зловонием мусорный бак? Что до проблем – они есть, конечно. Например, с кем переспать. Увидим ли мы на экранах реальную жизнь? Одинокую мать, которая продаёт себя, чтобы выжить, наркомана, умирающего у помойки на центральной афинской площади Омония, бастующих рабочих, вдову с пятью детьми, которую никто не принимает на работу, бомжиху, ночующую зимой на газоне, потому что дом ушёл за долги? Я не случайно выбрала эти примеры. Это не выдумка. Эти сюжеты я увидела в программах греческого телевидения за прошедшие дни. То есть, в жизни это есть. Но не на экране. Соотношение: искусство – жизнь, по сравнению с Россией, прямо противоположное. С точностью до наоборот.
Образ Греции в кино – это не реальность, конечно. Это скорее мечта Греции о себе самой.
Но образ тиражируется, навязывается и потихоньку входит в подсознание. По принципу: а в Греции всё есть! И если уж отмыть от плесени такое старое, избитое и немодное понятие, как идеологическая борьба – то вот она! В чистом виде.
Такой вот, немножко грустный, по принципу начали за здравие, а кончили за упокой – получился репортаж – интервью о Международном Салоникском кинофестивале. Я мечтаю – и буду мечтать об этом целый год – что следующий репортаж будет иным по содержанию. Что мы увидим на экране достойных русских. За которых не стыдно. Не врите, что их нет! Если вы их не видите – то это ваши проблемы. Я верю, что увижу на экране Россию Пушкина и Достоевского, Рахманинова и Свиридова, Цветаевой и Пастернака… Что кинематографисты найдут силы, чтобы осмыслить и передать огромный пласт российской культуры. Чего нам всем желаю!
Опустился занавес Международного кинофестиваля. В Салониках Закончился он большим успехом российского кино: «Серебряного» Александра получил фильм Марины Разбежкиной «Время жатвы». С кинорежиссёром Разбежкиной мы встретились в пресс-центре фестиваля. Накануне состоялся конкурсный показ её фильма, относящего нас к событиям 50-х годов. Рассказ ведётся от лица мальчика, вспоминающего свою жизнь, историю семьи и матери, передового комбайнёра.
Простой этой, «ситцевой» мечте не суждено было осуществиться. Лучшему комбайнёру вручили «самое дорогое, что у нас есть» – переходящее Красное знамя. С тех пор Антонина потеряла покой. Где хранить знамя? В доме, полном мышей, участь его была предрешена. Не помогли ни кот, ни старания матери, занятой бесконечной штопкой. История, произошедшая на самом деле, была рассказана Марине старушкой, главной героиней событий.
