Я тоже подтянулась, выбралась из дыры и легла на полу на спине рядом с застывшим в такой же позе Зиком. Он тяжело дышал, дрожа от кипящего в крови адреналина, сердце неистово колотилось в его груди. Я не чувствовала ничего. Ни бешеного сердцебиения, ни затрудненного дыхания. Я едва не умерла — и никаких ощущений. Хотя погодите-ка. Кое-что я все же ощущала. Облегчение. Из-за того, что Зик жив и со мной. И теперь, когда волнение немного улеглось, внутри меня начал подниматься жуткий страх — не за себя, но за то, что могло бы случиться. Я едва не потеряла Зика. Если бы я его уронила, он бы погиб.
Зик пошевелился, приподнялся на локте, прищурился в темноту.
— Элли? — неуверенно позвал он. — Ты тут?
— Ага, — пробормотала я и почувствовала, как он расслабился. — Я тут.
Зик сел на колени, осторожно вытянул вперед руку.
— Ты где? — прошептал он, нахмурившись. Я глядела в темноте на его лицо — Зик смотрел прямо на меня, не видя. — Ты такая тихая, словно тебя тут вообще нет. Даже толком не дышишь.
Я нарочно вздохнула, просто чтобы издать какой-то звук.
— Такое бывает, когда умираешь, — прошептала я, поворачиваясь к нему. — Дышать становится необязательно.
Я потянулась к его руке, но Зик внезапно коснулся пальцами моей щеки. По коже разлилось тепло, и я застыла, ожидая, когда Зик отдернет руку.
Он ее не отдернул. Несколько секунд кончики его пальцев касались моей кожи. Потом его рука медленно-медленно двинулась вперед — и вот уже моей кожи касалась вся ладонь. Замерев, я рассматривала его лицо, а его пальцы меж тем скользнули по моему лбу, по подбородку, словно пальцы слепца, который ощупывает черты человека, создавая в мыслях его портрет.
— Что ты со мной делаешь? — прошептал Зик, и его рука двинулась вниз по моей шее, коснулась ключицы. Я не могла ответить при всем желании. — Ты заставляешь меня сомневаться во всем, что я знаю, во всем, что я усвоил. Тех истин, что я затвердил еще ребенком, больше нет, — он вздохнул, и я ощутила пробежавшую по его телу дрожь, однако руку он не убрал. — Что со мной не так? — простонал он тихо и мучительно. — Я не должен этого чувствовать. Ни в коем слу…
Зик осекся, но несказанные слова отчетливо, болезненно повисли в воздухе между нами. Внутри Зика шла борьба: возможно, он пытался найти в себе силы отдалиться от меня — или сделать что-то, идущее вразрез со всем, чему его учили. Я отчаянно желала наклониться к нему, ответить на его прикосновение, но я боялась, что, если пошевелюсь, Зик отпрянет и все будет испорчено. Поэтому я сидела неподвижно — замершая, нестрашная, предоставляя ему решить, чего он хочет. Между нами повисло молчание, но рука Зика, его мягкие пальцы все еще касались моей кожи.
— Скажи что-нибудь, — наконец прошептал он, обнимая ладонью мою щеку, словно не в силах убрать руку. — Я тебя не вижу и… я не знаю, о чем ты думаешь. Поговори со мной.
— А что тебе сказать? — прошептала я.
— Не знаю. Просто… — Зик склонил голову, в голосе его зазвучало тихое отчаяние. — Просто… скажи мне, что я не сошел с ума, — прошептал он. — Что это… не такое безумие, как мне кажется.
Его неровное сердцебиение эхом отдавалось в моих ушах. Любопытный Голод поднял голову — он всегда был готов, — но в этот раз я сумела отвлечься. Я не думала о крови Зика, стремительно текущей прямо под поверхностью кожи. Я не думала о биении его сердца, о биении его пульса на горле. Сейчас я думала только о Зике.
— Я не знаю, — тихо сказала я, и Зик придвинулся ближе, даже сквозь мокрую одежду излучая тепло. Я знала, что мне следует отодвинуться, но какой был в этом смысл? Я устала сражаться. Здесь, в полной темноте, где никто не мог увидеть нас и осудить, наша тайна была в безопасности. — Может, мы оба немного сошли с ума.
— Это я переживу, — пробормотал Зик и наконец сделал то, чего я боялась, на что я надеялась и о чем мечтала все это время. Вторая его рука коснулась моего лица, он наклонился ко мне и поцеловал.
Губы Зика были теплыми и мягкими, его запах окутал меня. Я стиснула его руки, поцеловала его в ответ… и внутри меня поднялся Голод, мощный как никогда, однако какой-то иной. Мне хотелось не просто укусить его и выпить его кровь — мне хотелось втянуть его в себя, сделать его своей частью. И хотелось поделиться частью себя с ним, чтобы мы стали одним целым.
Я чувствовала, как ноют мои клыки, стремясь вырваться из десен. Стремясь вонзиться в горло Зика, туда, где под кожей сильнее всего бьется пульс. Меня охватило желание запрокинуть голову, обнажив свое горло так, чтобы и он мог сделать то же.
И тут страх привел меня в чувство.
Прервав поцелуй, я отпрянула прежде, чем мои клыки удлиннились и вырвались из десен. Зик удивленно посмотрел на меня, но в темноте он не мог различить чудовища, стоящего на коленях в паре дюймов от его горла.
— Зик… — начала я, обретя контроль над собой. Но продолжить не успела — лицо у Зика сделалось виноватое, и он отпрянул.
