Но ждать других оставалось недолго. Я видела их сквозь дыры в занавесе — перебираясь через сиденья, они устремились к сцене. Оглянувшись, я увидела, что Зик вылезает из воды с трясущейся, икающей Бетани, а Калеб держится за его шею сзади. Тереза у моих ног стала выкашливать воду.
Рут сама забралась на сцену и, как только Зик опустил Калеба и Бетани, бросилась в его объятия.
— Ты живой! — всхлипнула она, уткнувшись ему в грудь. Зик прижал ее к себе, а дети обхватили его за пояс. — Мы думали, ты погиб! О Господи, это был ужас, что они с нами делали. Дэррена…
— Я знаю, — сказал Зик, лицо его помрачнело. — И прости, что я не смог… — он закрыл глаза. — Прости, — прошептал он. — Этого больше не случится, клянусь.
— Зик, — прервала я, и его взгляд устремился на меня. — На это нет времени. Сейчас тут будут люди. Надо вывести наших отсюда.
Зик кивнул, снова став деловым и собранным, но Рут повернулась ко мне — глаза ее горели страхом и недоверием.
— Что она здесь делает? — прошипела Рут, все еще цепляясь за Зика, не убирая свою нежную ручку с его груди. — Она вампир! Джеб велел нам убить ее, если она снова объявится.
— Прекращай это, Рут, — строго сказал Зик, и мы обе изумленно моргнули. — Она спасла мне жизнь, — продолжил он уже спокойнее. — И твою тоже, если ты вдруг не заметила. Я бы не добрался до вас, если бы она не вернулась.
— Но… Джеб сказал…
— Хватит, — рявкнула я на нее, и Рут отпрянула, широко распахнув глаза от ужаса. — Мы еще не выбрались. И раз уж ты о нем упомянула — где Джеб? Здесь его точно нет. Куда его увели?
— Я тебе не скажу, вампирша! — выкрикнула Рут. Она была на грани истерики. — Я тебе ничего не скажу!
Я рыкнула, уже готовая хорошенько врезать ей, чтобы в голове прояснилось, но Зик предупредительно поднял руку.
— Рут, — он легонько встряхнул ее, чтобы привлечь ее внимание. — Где Джеб? Мародеры говорили, куда его отвели, где его держат?
Девчонка кивнула и прижалась к нему.
— В башню Шакала, — прошептала она. — Они сказали, что отведут его в башню Шакала.
Едва она проговорила это, как Бетани завопила — из-за занавеса появились еще двое мародеров. Развернувшись, я быстро обезглавила одного — Бетани и Рут завопили снова, — но второй успел крикнуть, прежде чем я его утихомирила. Тела упали на сцену, и я развернулась к Зику.
— Быстрее! Уводи их отсюда! — Я махнула рукой на мостки, на дверь, из которой появились охранники. — Не жди меня — я вас догоню, когда смогу. Ты только выведи их из города и не оглядывайся.
— Догонишь? — Зик уже подталкивал всех к ведущей на мостки лестнице, но тут обернулся и нахмурился: — Ты не пойдешь с нами?
— Нет. — Я бросила быстрый взгляд на занавес — было слышно, как толпа рвется к сцене, как мародеры с плеском прыгают в воду. — Я пойду за Джебом.
Зик удивленно уставился на меня.
— Ты? Но… нет, это должен сделать я. Мы семья. Это должен быть я.
— Ты ранен, Зик. К тому же… — я кивнула на освобожденных пленников — они уже взобрались по лестнице и теперь смотрели на нас сверху, — тебе надо вывести их отсюда. Я скорее найду Джеба в одиночку.
— Но… — Зик медлил, было видно, что его разрывают сомнения. — Даже если ты его найдешь, он может с тобой не пойти. Элли, он может… попытаться тебя убить.
— Знаю. — Я отступила к занавесу. Мародеры уже выбирались из воды и карабкались на сцену. — Но если я этого не сделаю, то буду тем самым чудовищем, каким он меня считает. — Развернувшись, я рубанула появившегося из-за занавеси мародера — дети снова закричали. Мародер пошатнулся и упал в воду, а я оглянулась на Зика. — Если Джеб жив, клянусь, я найду его! Но ты должен вывести всех отсюда, Зик! Давай, быстрее! Если до рассвета мы не появимся, не жди нас. Значит, мы погибли. Вперед!
Бросив на меня последний, исполненный страдания взгляд, Зик полез по лестнице. Я повернулась к сцене, разрубила еще одного мародера и сняла с шеста масляную лампу. Когда толпа подобралась ближе, я подняла лампу над головой и с размаху бросила на пол — лампа разбилась, и горящее масло попало на красную ткань.
Старый занавес занялся мгновенно, рыжие языки пламени с ревом устремились вверх, поглощая ткань, и перекинулись на дерево. Из-за занавеса появились еще двое мародеров, я схватила вторую лампу и разбила ее тоже, затем — третью. Пришлось уворачиваться — масло разлилось всюду и попало на людей. Их одежду охватил огонь, и они взвыли, замахали руками и бросились назад.
Ревущее пламя стремительно пожирало старую материю, лизало деревянную раму. Я отпрянула, сжимая в руке последнюю лампу, борясь с инстинктивным желанием бежать, — извивающиеся языки пламени уже тянулись ко мне, сверкающие и смертоносные. Впервые я ощутила почти первобытный ужас, оказавшись лицом к лицу с одним из главных вампирских страхов. Огонь мог меня уничтожить. Ветер, проникающий сквозь дыры в крыше и разбитые окна, поднял в воздух облака искр и обрывков горящей ткани — один из них приземлился на мой рукав, и, зашипев, я его сбросила.
