— Нет, — огрызнулся Зик, наконец повернувшись ко мне. — Нет, лекарства у него нет. Лекарства не существует. Но…
Я подняла руку, делая ему знак замолчать. Толпа наконец успокоилась. Шакал подождал, пока смолкнут последние крики, и потрепал Джеба по плечу.
— К сожалению, — печально проговорил он, — наш славный друг что-то не желает делиться своими знаниями! Можете себе такое представить? У меня его уже три года как ждет замечательная, прекрасно оборудованная всем необходимым лаборатория, а он этого, похоже, не ценит.
Последовал взрыв криков и ругательств. Шакал снова призвал присуствующих к порядку.
— Знаю, знаю. Но мы не не можем его принудить, верно? То есть я не могу переломать ему пальцы или продолбить голову, чтобы он сделал то, чего я от него хочу, не правда ли? — Он добродушно рассмеялся, и по спине у меня побежали мурашки. — Потому-то мы с вами и собрались здесь сегодня, — продолжил Шакал. — Я организовал для нашего почетного гостя небольшое развлечение, но надеюсь, вам всем тоже понравится. Хотелось бы, чтобы все продлилось подольше, но, если мы вдруг заскучаем, у нас есть масса новых персонажей, чтобы разнообразить действие. — С этими словами он, растянув губы в дьявольской усмешке, повернулся к Джебу, а затем вновь обратился к толпе: — Ну что же, думаю, больше мне нечего сказать, кроме — да начнется шоу!
Таща за собой Джебедайю, Шакал сошел со сцены под какофонию одобрительных криков и воя. Зик крепко стиснул мою руку, словно ища защиты от того, что должно было сейчас произойти.
Занавес отодвинулся, и вышли еще двое мародеров, ведя человека с темным мешком на голове. Открыв клетку, они сдернули мешок, втолкнули человека внутрь и захлопнули дверь.
— Дэррен, — простонал Зик, подавшись вперед.
Я крепче сжала его руку и схватила за плечо, удерживая на месте.
— Зик, не надо. — Он бросил на меня отчаянный взгляд, но я держала крепко. — Если пойдешь туда, тебя просто поймают или убьют, — я взглянула в его полные страдания глаза. — Мы сейчас ничего не можем сделать для Дэррена.
Леденящий душу визг заставил меня вновь обернуться к сцене. Охваченный ужасом Дэррен стоял посреди клетки и смотрел на конуру у дальней стены. Только сейчас я заметила привязанную к ее двери веревку — другой конец был в руках у мародера, и он готовился дернуть. И внезапно я с ужасающей ясностью поняла, кто сидит в конуре.
На долю мгновения в Яме воцарилась тишина, голоса смолкли, все затаили дыхание. Дэррен, один на сцене, отчаянно заозирался в поисках пути к бегству — тщетно, бежать было некуда. Зик застыл, я чувствовала, как он дрожит под моими руками, не в силах отвернуться. На мгновение Дэррен поднял глаза, и их с Зиком взгляды встретились…
А потом в тишине раздался гулкий лязг открываемой двери, и Дэррен даже не успел повернуться, когда на него с визгом бросился бешеный и сбил с ног.
Толпа взревела и вскочила на ноги, и на мгновение Дэррен исчез из моего поля зрения, хотя его крики были слышны сквозь общий гам. Зик беззвучно всхипнул и, вырвавшись из моих рук, отвернулся, но я заставила себя смотреть, впечатала все себе в мозг. Это было самое меньшее, что я могла сделать для Дэррена — запомнить его последние мгновения и напомнить себе, кем я могла стать. Не бешеным, а кое-кем похуже — дикой, безжалостной, жадной до власти, истинным чудовищем вроде короля мародеров. Шакал давно уже лишился всего человеческого, но я не забуду. Я запомню этот миг, и смерть Дэррена не будет напрасной.
К счастью, все закончилось очень быстро. Руки и ноги Дэррена еще даже не перестали подергиваться, а Шакал уже снова выскочил на сцену и распростер руки навстречу вопящей толпе. Джеб стоял позади него, весь бледный, дрожа от горя и гнева.
— Как вам развлечение? — спросил Шакал, и толпа разразилась одобрительным ревом. Во мне поднялась ненависть, захотелось спрыгнуть вниз и разорвать все эти гогочущие рты. — Вот вам хорошая новость: у нас еще полно жертв! — Сверкая глазами, он повернулся к Джебу: — Ну, что скажешь, старина? Мне кажется, следующей в клетку должна пойти та милая девочка. Или, может, кто-то из детей? Мне-то все равно. Или… у тебя есть еще какие-то соображения на этот счет?
За шумом толпы я не могла расслышать ответ Джебедайи, но я видел, как двигались его губы, когда он повернулся к Шакалу, страх и ненависть исказили его черты.
Мне показалось, что он сказал:
— У меня нет выбора, — и Шакал, улыбнувшись, кивнул. — Я сделаю что ты хочешь.
— Ну вот, совсем не трудно ведь было, верно? — Шакал подал знак одному из мародеров, и Джеба увели.
Снова повернувшись к толпе, вампир усмехнулся, продемонстрировав пару необычайно длинных смертоносных клыков.
— Слуги мои верные, я обещал вам бессмертие, и я дам его вам! Теперь надо лишь выбрать, кого я обращу первым, когда мы получим лекарство. Кто удостоится этой великой чести? Хмм, — он щелкнул пальцами. — Может, нам просто устроить грандиозное махалово всех против всех, и те, кто останется в живых, получат бессмертие, что скажете?
