На самом деле все оказалось очень просто, надо было лишь вникнуть. Металлические колышки крепили углы палатки к земле, а пара пластиковых шестов поддерживала ее изнутри. Я поставила палатку с первой попытки и была невероятно горда собой — но тут неловко задела шесты, и вся конструкция обрушилась на меня.
Зик со смехом забрался внутрь тесной палатки — я как раз, ругаясь на чем свет стоит, боролась с плотной тканью. Ухватив пластиковую раму, он с привычной легкостью вставил ее на место и выправил палатку.
— Вот так, — сказал он, все еще посмеиваясь. — Теперь все в порядке. Тебе досталась хлипкая палатка, досадно. Однако ты неплохо справилась, поставив ее с первого раза. Видела бы ты, как Рут училась это делать. Я никогда не слышал от нашего нежного цветка таких выражений.
Я удовлетворенно ухмыльнулась.
— Особо прочной не выглядит, — согласилась я, легонько тряхнув пластиковую трубку, что поддерживала стенку. Зик снова хохотнул. Смех у него приятный, решила я, пусть даже смеется он надо мной.
— Просто не задевай раму, и все будет нормально. Если только не поднимется сильный ветер. Или кто-нибудь нечаянно не заденет палатку. Или на нее не заползет муравей, — Зик усмехнулся. — На самом деле мы все привыкли, что палатки на нас падают. Большинство от этого даже не просыпается.
Я фыркнула.
— То есть если разыграется буря…
— Хотя бы не намокнешь, пока будешь катиться по полям.
Я рассмеялась. Странные ощущения — не смеялась я уже давно. И тут до меня дошло, как близко мы друг к другу, под тонким матерчатым куполом. Даже в темноте я различала черты его лица: складочки вокруг рта и глаз, тонкий шрам на лбу, едва заметный под светлыми волосами. Я слышала, как бьется его сердце, чувствовала, как пульсирует кровь в его венах, прямо под кожей. На мгновение я задумалась, каков Зик на вкус, каково это будет — притянуть его к себе и нырнуть в небытие.
В испуге я отпрянула. Будь я хоть чуточку голодна…
Зик зарделся, взъерошил себе волосы, и я поняла, что пялюсь на него.
— Мне пора, — пробормотал он, выбираясь из палатки. — Остальные… им, наверное, надо помочь. — Он присел на корточки у выхода из палатки, покачался на пятках. — Если что-то понадобится — зови. Скоро будет ужин. Ах да. И вот это — тебе. — Зик протянул руку в сторону, взял что-то и кинул мне в палатку. Загадочный предмет приземлился, подняв облачко пыли, и оказался толстым одеялом в бело-голубую клетку, всего с одной дырочкой в уголке.
Я бросила на Зика потрясенный взгляд. На Периферии за такое одеяло попросили бы месячный набор продуктовых талонов, а он вот так просто
— Я… я не могу это принять, — пробормотала я, протягивая одеяло Зику. — У меня нет ничего на обмен.
— Не глупи, — Зик улыбнулся немного растерянно. — Тебе не нужно ничего давать взамен. Одеяло — твое. — Кто-то позвал его с другой стороны лагеря, и Зик поднял голову: — Сейчас буду! — крикнул он и кивнул мне: — Надо идти. Увидимся за ужином.
— Зик, — тихо сказала я, и он задержался, глядя на меня. — Спасибо.
Уголок рта у Зика дрогнул.
— Не бери в голову. Мы тут все друг за другом приглядываем. — Он легонько чиркнул пальцем по матерчатой стенке. — И, как я уже говорил, если палатка обвалится посреди ночи, не паникуй. Ты к этому привыкнешь. Тут никто особо не озабочен тем, чтобы крепко стояло, и… ух, это я что-то не то сказал. — Он снова покраснел, сильней, чем раньше, и запустил руку в волосы. — Эм… да, мне надо… я уже пойду.
Скорчив гримасу, он скрылся из вида. Я подождала, пока он отойдет подальше, и юркнула под одеяло.
Застегнув палатку, я осмотрела свое новое убежище. Мне не нравилось, что оно такое хлипкое и что кто угодно может легко сюда вторгнуться. Еще я гадала, надежно ли защитит меня тонкая ткань от солнца, когда оно поднимется над горизонтом. Я не знала, проснусь ли я, если внезапно загорюсь, или покину этот мир тихо, рассыпавшись пеплом, но выяснять не хотелось.
Я достала нож и сделала в полу палатки длинный разрез, обнажив поросшую травой землю. Так у меня хотя бы будет путь к спасению, если в палатку проникнет солнечный свет. Или если случится нечто непредвиденное и надо будет срочно выбираться. Всегда оставляй себе путь к отступлению — первое правило Периферии. Может, эти люди и выглядели дружелюбными и непритязательными, но осторожность никогда не повредит. Особенно с такими, как Джебедайя Кросс. И Рут.
Я легла и натянула одеяло на голову, надеясь, что никто не потревожит мой сон. Когда темнота окутала меня и мысли сделались медленными и тягучими, я кое-что поняла. Первое — я не смогу жить вот так вечно, и второе — Иезекииль Кросс слишком хорош для этого мира. ***
Всю первую неделю я была на волосок от гибели.
