Зик послал мне виноватый взгляд. Скорчив гримасу, я пошла прочь — пусть разговаривают. Было понятно, что Рут не даст мне пообщаться с Зиком. Впрочем, заставить меня что-то сделать она не могла, я бы спокойно осталась там, где стояла, просто чтобы побесить ее. Но пока я смотрела на нее, слышала ее учащенное от близости к Зику сердцебиение, ощущала, как бешено бьется пульс в жилке на ее шее, я впервые с той одинокой ночи на дороге почувствовала приближение Голода.
И я понимала, что мне придется кого-то выбрать — скоро, очень скоро.
— Что-то в ней есть странное, — прошептала Рут.
Я открыла глаза, едва ее тихий угрюмый голос донесся до меня сквозь ткань палатки. Согласно моим внутренним часам, солнце только-только зашло, хотя небо было еще светлым. Я слышала, как люди ходят по лагерю, готовятся выступать, но сама вставать не спешила — прислушивалась к долетавшим снаружи обрывкам разговора.
— Тебе не кажется, что тут что-то не так? — продолжала Рут со всей серьезностью. — Она объявилась посреди ночи и вот просто так наткнулась на Зика и Калеба. Что мы о ней знаем? Почему
Мне стало тревожно. Эта дурочка никак не могла успокоиться. Из горла начало подниматься рычание, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы унять фантазию, в которой я утаскивала Рут в лес.
— Я думаю, она что-то скрывает, — продолжала та. — И я думаю, все даже еще хуже: она опасна. Если она из вампирского города, она может оказаться кем угодно. Может, она воровка или убийца. Я не удивлюсь, если узнаю, что она кого-то прикончила.
Я поднялась и вылезла из палатки. Сидевшая у костровища Рут замолчала, но злобно глянула на меня поверх Терезиной головы. Старушка как ни в чем не бывало разливала по мискам суп, но Мэтью и Бетани обернулись и посмотрели на меня большими глазами.
Подавив гнев, я заметила в нескольких ярдах Зика и Дэррена — они говорили с Сайласом, мужем Терезы. Старик показывал иссохшей рукой на небо, а парни мрачно чему-то кивали. Заинтересовавшись, я пошла к ним, стараясь не обращать внимания на шепотки за спиной.
— Ты уверен, старина? — спросил Дэррен как раз, когда я подошла.
Зик улыбнулся и кивнул мне, и внутри что-то кольнуло. Сайлас фыркнул в свою белую бороду и сердито глянул на Дэррена.
— Мой локоть врать не станет, — объявил он, нахмурив кустистые брови. — Он ноет, только если приближается гроза. А с учетом того, что сейчас он болит так, словно вот-вот отвалится, гроза надвигается мощная.
Горизонт был чист. Над деревьями мерцали первые звезды, а небо постепенно становилось темно-синим. Я понимала сомнения Дэррена, но Зик разглядывал небо, словно высматривая приближающуюся грозу.
— Хорошо, — пробормотал он, когда внезапный порыв ветра тронул его волосы. — Мы перешли ту реку несколько дней назад. Воды у нас осталось мало — гроза как раз вовремя.
— Мы ее переждем? — спросила я.
Дэррен фыркнул.
— Нет, — ответил Зик, не обратив на друга внимания. — Если только ситуация не станет совсем опасной, Джеб потребует, чтобы мы шли сквозь грозу. Бешеные любят охотиться в плохую погоду. И их не услышишь, пока они не окажутся прямо перед тобой. Стоять на месте в грозу опасно.
Я вспомнила другую грозу, струи воды и бешеных, подбиравшихся ко мне со всех сторон, и вздрогнула.
— Это еще если будет гроза, — заметил Дэррен, заставив Сайласа нахмуриться. — Но думаю, пусть лучше меня убьет молния, чем бешеный. Молния хотя бы бьет внезапно.
— Ну, хоть помоешься, — парировал Зик. — Неудивительно, что у нас никого не получается подстрелить — животные твою вонь чуют за милю.
Дэррен лениво показал ему средний палец. Зик лишь рассмеялся. ***
Предсказание Сайласа сбылось — вскоре небо заволокли темные тучи, закрыв луну и звезды, и тут же поднялся ветер. Засверкали молнии — жуткие белые изломы пробежали по облакам, и в ответ им громыхнул гром. Начался дождь, полил как из ведра, хлеща по лицам и голой коже, проникая всюду. Люди двигались вперед черепашьим шагом, вжав головы в плечи, защищаясь от ветра. Я шла позади всех, приглядывая за отставшими, не желая, чтобы кто-то заметил, что дождь меня не беспокоит, кожа моя не покрывается мурашками от холода и от ветра я не ежусь. Земля быстро размокла, и Зик помогал Калебу и Бетани пробираться сквозь топь, а через самые глубокие места переносил их на спине. Дети дрожали от холода, а Бетани расплакалась, свалившись в лужу — такую глубокую, что девочка едва не ушла в нее с головой, но Джеб даже не замедлил шага. Дождь не стихал. За несколько часов до рассвета к несмолкающему шелесту его струй прибавился новый звук. Низкий рев был едва слышен вначале, но становился все сильнее и громче, пока дорога не пошла под уклон и мы не оказались на берегу темной бурливой реки.
Джебедайя встал у самой воды, скрестив руки на груди, плотно сжав губы, мрачно созерцая реку. Потом он повернулся и сделал знак Зику подойти — я тоже придвинулась, прислушиваясь к их голосам сквозь шум потока.
