— Иногда, чтобы спасти многих, необходимо принести в жертву нескольких, — горько улыбнувшись, он отвел глаза. — Джеб говорит, что я слишком мягкий и что мое упрямство мешает мне быть настоящим лидером. Нет, я не хочу, чтобы люди умирали, чтобы их бросали на погибель, но подобная слабость может стоить жизни нам всем.
— Зик… — я хотела сказать ему, что все это чушь собачья, что Джебедайя Кросс — хладнокровный бессердечный безумный ублюдок, но не могла. Потому что как бы это ни было печально и дико, в чем-то я с ним соглашалась. Если растешь на Периферии, приходится признавать горькую правду. Жизнь несправедлива. Мир — жестокое место, и люди умирают. Так все устроено. Мне это не нравилось, но доводы старика не были лишены смысла.
Но я все равно считала его законченным мерзавцем.
— В общем… — Зик пожал плечами и смущенно улыбнулся мне краешком губ. — Пожалуйста. И я рад, что ты вернулась. А еще хорошо, что ты вовремя прогнала нас с дороги. Спасибо
— Ага. — Я помолчала, пожевывая губу. Почему бы не сейчас? Но как лучше начать? Я решила выбрать мою обычную тактику «прыжка с обрыва». — Зик… кто такой Шакал?
Зик сбился с шага, строго посмотрел на меня, прищурив голубые глаза. Я поняла, что попала в точку, и поспешно продолжила:
— Человек на дороге сказал, что Шакал кого-то ищет. Тебя? Или всех? — Я кивнула на шедших перед нами людей. — Кто он и что он от вас хочет?
Зик глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он еще больше замедлил шаг, его опасливый взгляд скользнул по впереди идущим и задержался на возглавляющем процессию Джебедайе.
— Никому нельзя об этом знать, — прошептал он мне — я тоже пошла медленнее. — Они не знают, кто такой Шакал, и пусть лучше остаются в неведении. Кроме Джеба только мне что-то о нем известно, так что больше ни при ком этого имени не упоминай, хорошо? — Он закрыл глаза. — И, пожалуйста, не говори Джебу, что я тебе сказал.
Я кивнула и спросила, нахмурившись:
— Так в чем секрет? Кто такой этот Шакал?
— Он вампир, — ответил Зик, и внутри у меня все сжалось. — Очень могущественный вампир. Он возглавляет команду мародеров и ищет нас. Остальные думают, что мы просто то и дело натыкаемся на разрозненные банды, которые хотят нам навредить. Они до смерти напуганы даже при том, что не знают, кто такой Шакал. Но Шакал — король мародеров, и он идет по нашим следам уже несколько лет.
— Зачем?
— Он ненавидит Джеба, — пожав плечами, пояснил Зик. — Джеб однажды чуть не убил его, и он этого не забыл. Поэтому он охотится за ним, чтобы отомстить, но он убьет всех нас, если найдет.
Звучало это как-то странно.
— То есть этот король-вампир понапрасну рассылает повсюду своих мародеров, пытаясь найти одного человека, который может быть где угодно, и все потому, что у него на этого человека зуб?
Зик отвел глаза. Я прищурилась.
— Что ты недоговариваешь?
— Не могу сказать, — Зик умоляюще посмотрел на меня. — Я обещал Джебу, что никому не скажу. Я не нарушу это обещание ни за что. Прости.
Что удивительно, я ему верила. Я никогда еще не встречала человека, которого нельзя было бы уломать, умаслить или подкупить, но Зик, похоже, был из тех, кто уносит тайны в могилу. Однако оставаться во тьме неведения было крайне неприятно. Особенно если учесть, что где-то совсем неподалеку в этой тьме рыскает могущественный король-вампир.
Я стала раздумывать, о чем бы еще поговорить, чтобы выманить у Зика его драгоценный секрет, но тут кое-что из того, что он уже сказал, зацепило меня.
— Погоди-ка, — пробормотала я, нахмурившись. — Вы бродите в поисках Эдема уже несколько
— Кажется… — наморщив лоб, после паузы ответил Зик. — Кажется, этим летом будет три года. Или четыре? — Он вздернул тонкое плечо. — Теперь уже трудно следить за временем.
— И ты все еще думаешь, что Эдем где-то там?
— Он должен где-то быть, — пылко ответил Зик. — Если его нет, значит, все, кто умер, умерли зря, и все, кто доверился нам, доверились зря. — Его лицо затуманила боль, но он взбодрился, упрямо сощурил глаза. — С каждым годом мы всё ближе, — сказал он. — Каждый раз, когда мы куда-то приходим и не находим Эдем, мы лишь на шаг приближаемся к нему. Шакал и его банда ищут нас. Но они нас не найдут. Мы слишком далеко зашли, нас уже ничто не остановит. Нам необходимо поддерживать в людях веру. Если они узнают, что за нами охотится вампир, то потеряют надежду. А надежда — иногда единственное, что помогает нам пережить очередной день.
Голос у него был очень усталый, и я внезапно поняла, какое ужасное бремя на нем лежит, какую ответственность несет он из года в год. Я вспомнила, как потемнели его глаза, когда я спросила, почему все кочуют ночью, какое у него сделалось лицо — будто он вспомнил что-то страшное. На Зике лежала печать смерти, потерянные жизни давили на него тяжким грузом, я не сомневалась — он помнил всех и каждого.
— В чем дело? — спросила я. — Ты говорил, есть причина, по которой вы двигаетесь ночью? Что за причина?
