Он закрыл глаза. А когда снова открыл их, то словно стал другим человеком, проступившая на лице тоска состарила его на много лет. Его потемневший взгляд был отстраненным.
— Вначале, — сказал он, — я был здесь единственным сиротой. Тогда нас было гораздо больше, и мы не сомневались, что найдем Эдем до прихода зимы. Джеб был уверен, что искать надо вдоль восточного побережья. Когда мы выступили, никто не думал, что мы будем блуждать дольше года, — он покачал головой, смахивая челку с глаз. — Сначала мы шли днем, когда чудовища спят. Ночью мы выжидали пару часов после захода солнца и ставили лагерь, удостоверившись, что бешеных поблизости нет. Мы думали, что бешеные выходят именно на закате, и если мы выждем час-другой, то будем в безопасности, — голос Зика сорвался, он вновь покачал головой. — Мы ошибались. Бешеные… бешеные выходят,
Зик остановился перевести дыхание.
— Однажды, — тихо продолжил он, — мы разбили лагерь как обычно, примерно час спустя после заката. Мы остановились на вершине травянистого холма, там не было ни деревьев, ни кустов, бешеным негде было спрятаться. Как обычно, мы выставили часовых по периметру и легли спать. Я проснулся от криков, — тихо, мрачно пробормотал Зик, глядя куда-то вдаль. — Они появились прямо из-под земли, из-под наших палаток. Без какого-либо предупреждения. Просто возникли
Я вздрогнула, почувствовав, что он пережил. Я словно своими глазами увидела, как бешеные выбираются из земли прямо посреди лагеря, полного беззащитных спящих людей.
— Соболезную, — проговорила я, понимая, как жалко это звучит.
— Мы потеряли больше половины группы, — продолжал Зик, будто не слыша меня. — Мы бы все погибли, если бы не Джеб. Я застыл на месте — пошевелиться не мог, не то что помочь другим. А Джеб в этом хаосе сумел собрать выживших вместе, и мы смогли убежать. Но сколько людей остались там. Муж Дороти, родители Калеба и Рут, — он помолчал, плотно сжав губы. — Я поклялся тогда, что больше никого вот так не потеряю, — пробормотал он. — Никогда.
— Ты был ребенком. — Мы незаметно придвинулись друг к другу и шли, почти соприкасаясь плечами. — Не мог же Джеб рассчитывать, что ты сразишься со всеми этими бешеными сам.
— Возможно, — не похоже, чтобы я убедила Зика — он так и шел, понурив голову, глядя в землю. — Но поэтому нам нельзя останавливаться. Даже если нас хочет убить вампир. Даже… если Эдема нет, — он вздрогнул. — Нам надо продолжать идти. Все ждут, что мы приведем их к цели, и я не могу обмануть эти ожидания. У нас ничего не осталось, кроме нашей веры, — голос Зика стал еще тише, он посмотрел в сторону горизонта. — И иногда я сомневаюсь, что веры нам хватит.
— Зик!
Рут подбежала к нам, широко улыбаясь, сжимая в руке жестяную кружку.
— Держи, — сказала она, влезая между мной и Зиком и протягивая кружку ему. — Я приберегла для тебя кофе. Не особо много, но хотя бы теплый.
— Спасибо, — устало улыбнулся ей Зик и взял кружку.
Рут просияла — на меня она даже не глядела. Я смотрела на ее спину, на длинную бледную шею и представляла, как вонзаю зубы в гладкую белую кожу.
— Кстати, — Рут повернулась ко мне с самым невинным видом, — почему в полу твоей палатки огромная дыра? Как будто ты специально прорезала ее ножом. Чем ты там занимаешься, животных забиваешь?
Удивленно подняв бровь, Зик посмотрел на меня. В голове у меня загорелся сигнал тревоги, но я заставила себя сохранять спокойствие.
— Там… наверное, с самого начала была дыра, — сказала я, судорожно соображая. — Иногда мне снятся кошмары — я могла разорвать пол, когда металась во сне.
Зик кивнул и отпил кофе, но Рут прищурилась, с подозрением надув губы. Она мне не верила. Я проглотила рвущееся из горла рычание и решила отвлечь ее оскорблением.
— Кстати, а почему ты роешься в моей палатке? — парировала я, злобно зыркнув на Рут. — Что-то конкретное ищешь? У меня нет ничего такого, что ты могла бы украсть.
У Рут отвисла челюсть, ее нежное личико перекосило от гнева.
— Украсть? Да как ты смеешь? Я не воровка!
— Вот и хорошо, — усмехнулась я. — Потому что иногда я убиваю во сне. Особенно тех, кто без спросу залезает ко мне в палатку посреди дня. У нас в вампирских городах так принято — сначала режь, потом спрашивай.
Побледнев, Рут прижалась к Зику, который посмотрел на меня немного озабоченно, не понимая, что ему делать с этой женской распрей.
— Тронутая, — пробормотала наконец Рут и надменно повернулась ко мне спиной. — Неважно. Зик, я хотела спросить у тебя про еду. У нас ее осталось ужасно мало — что мне делать сегодня и завтра?
