— Эллисон, — от улыбки Зика по телу прокатилась волна тепла, и пришлось бороться с желанием коснуться его, кожа к коже, просто чтобы почувствовать этот жар. Десны зудели, клыки рвались наружу, и я еле удержалась от того, чтобы сделать шаг вперед и прильнуть к его шее. — Я рад, что ты с нами, — прошептал Зик без тени смущения или лукавства. — Как хорошо, когда еще на кого-то можно положиться. Я надеюсь, ты останешься и мы увидим Эдем вместе, — напоследок нежно потянув меня за волосы, он развернулся и пошел прочь.
Я проводила его взглядом, обуреваемая Голодом и этим странным чувством, стискивающим меня изнутри. Забравшись в палатку, я натянула одеяло на голову и попыталась уснуть, забыть об Иезекииле Кроссе. О его прикосновении. О его тепле. И о том, как мне хотелось вонзить клыки в его горло, чтобы он по-настоящему стал моим.
Равнины не могли тянуться вечно. На следующую ночь кое-где на горизонте появились деревья, потом их стало больше, они стали толще и наконец превратились в полноценный лес. Пришлось пробираться свозь густой кустарник и подлесок, и наше продвижение замедлилось еще сильнее. Люди начали ворчать — лес был опаснее равнины, идти по нему было труднее, особенно без дороги. Под сенью деревьев скрывались хищники — волки и медведи и, разумеется, самые страшные — бешеные. Что неудивительно, Джеб был глух ко всем опасениям и упрямо продолжал вести нас сквозь чащу, останавливаясь лишь для того, чтобы дать самым младшим отдохнуть и распределить истощившиеся запасы еды. Когда за несколько часов до рассвета мы наконец разбили лагерь, Зик и Дэррен взяли свои луки и отправились на охоту, и на сей раз я пошла с ними.
— Ну так что, умеешь обращаться с этой штукой? — спросил меня Дэррен. Он полностью оправился после инцидента на реке и был теперь как новенький, если не считать небольшого пореза и фиолетово-зеленого синяка на лбу. Зик пошутил на тему его твердоголовости, а Дэррен ответил, что шрамы заводят дамочек.
Я улыбнулась Дэррену, втайне думая, что он слишком шумит и так мы ни к кому не сможем подкрасться. Шедший впереди Зик вел себя куда тише. Хорошо еще, что Дэррен говорил шепотом, хотя я морщилась всякий раз, когда он наступал на ветку или шуршал листьями.
— Думаю, в общих чертах понимаю, — пробормотала я в ответ. — Направляешь стрелу на цель острым концом и дергаешь за тетиву, верно?
— Все немного сложнее, — поправил меня Дэррен. — Нужно много сил, чтобы натянуть тетиву правильно, и целиться тоже надо уметь. Тебе точно не нужно показать, как это делать? Я с радостью тебя поучу.
Я разозлилась.
— Знаешь что, — сказала я, поднимая лук, — давай заключим пари. Если ты кого-нибудь подстрелишь раньше меня, я оставлю вас в покое и больше не буду за вами таскаться. Если я подстрелю кого-нибудь первой, то вы разрешите мне ходить с вами на охоту, когда захочу. По рукам?
— Хм, — брови Дэррена взлетели вверх. — Конечно. Договорились.
Из темноты, со стороны Зика прилетел камешек. Я от него уклонилась, но Дэррену камешек попал в грудь, и он, зашипев, злобно зыркнул на Зика. Тот нахмурился в ответ, приложил палец к губам и показал на заросли кустарника впереди.
Я мгновенно насторожилась. В подлеске, примерно в полусотне ярдов от нас, что-то шевелилось — крупное, темное, невысоко от земли. Зик осторожно запустил руку в колчан, вытащил стрелу, приладил к тетиве и поднял лук. Он натянул тетиву, и я медленно вдохнула, стараясь уловить запах зверя.
Вонь крови, гниения и
— Зик, нет! — прошептала я, вытягивая руку, но было слишком поздно.
Зик отпустил тетиву, и стрела устремилась в кусты и с глухим звуком поразила цель.
В воздухе разнесся злобный визг, и я похолодела. Тряся головой, роняя пену из пасти, из кустов на поляну выскочил громадный кабан. Из белых — ни зрачков, ни радужек — глаз по жесткой шерсти струилась кровь. Из пасти торчали два желтых клыка, острые и смертоносные. Снова взвизгнув, кабан бросился за Зика.
Я метнулась вперед, а Зик бросил лук, схватил пистолет и мачете одновременно и выпустил в бешеную свинью несколько пуль. Из головы, морды и плеч кабана брызнула кровь, но полоумный зверь не остановился. В самый последний миг Зик отступил в сторону и рубанул мачете по кабаньему боку.
С пугающей проворностью зверь развернулся, но я уже успела вогнать катану ему в спину — сквозь мясо и кость. Кабан взвизгнул и развернулся вновь, нацелив на меня смертоносные клыки, но позвоночник его был разрублен и задние ноги отказали прежде, чем он до меня добрался. Подоспевший Зик ударил его снова, рубанул прямо по шее, и кабан споткнулся. Я занесла клинок и ударила со всей силы, метя в рану, нанесенную Зиком. Лезвие катаны аккуратно разрезало жирную шею кабана, прошло сквозь мясо и кость и отделило голову от плеч. Громадное тело рухнуло на землю и перевернулось, дрыгая ногами, а голова меж тем щелкала челюстями в бессильной ярости — но наконец они замерли.
