Под мостом обнаружилась на удивление чистая скамейка. Может быть, здесь встречались влюблённые, а может, жил тролль, но даже он отправился на праздник сегодня.
Я переоделась в свою обычную одежду, с досады скомкала дарёный наряд и затолкала его в сумку, откуда тут же послышался возмущённый лепет альрауна. Монстрик вылез наружу, принялся расхаживать туда-сюда по скамейке и, судя по звукам, отчитывать меня.
– Ал, вот не надо, а? Без тебя тошно, – я оперлась локтем о спинку скамьи и положила голову на скрещенные руки. – Ты ведь проголодался…
Я вытащила из мешка несколько кусков вяленного мяса, сыр и ломоть хлеба, разделила наш ужин и отдала фамильяру его половину.
– Ничего, передохнём здесь. А завтра настанет новый день и всё это покажется сном.
Вдруг в ночи эхом прокатился гром. Я удивлённо уставилась вверх, но на небе не было ни облачка. Грохот, нараставший со стороны площади, заставил нас обоих подпрыгнуть. Альраун в ужасе спрятался в сумку, забыв о недоеденном сыре. Стоял такой рокот, что я подумала было, что взорвались бочки с горючей смесью и весь город сейчас полыхнёт, как сухостой от шальной искры. Но вместо зловещего зарева в небе расцвёл огромный, мерцающий золотой цветок. Пока он таял, в воздух взмыли разноцветные снаряды, то тут, то там распускались причудливой формы снежинки, сотни звёзд сорвались с небосвода и полетели вниз. Фейерверк! Я залюбовалась блестящими и переливающимися огоньками.
Завороженная красотой и романтичностью момента, вспоминала тепло объятий таинственного юноши, что оказался моим недавним знакомцем. Я едва не добавила к его описанию «прекрасным», но вовремя стряхнула морок и скрылась под мостом.
Наспех подкрепившись скудными остатками снеди и кое-как устроившись на скамейке под плащом, я забылась сном без сновидений.
Следующее утро выдалось хмурым и дождливым, словно осень вступила в свои права, едва дождавшись завершения торжества. После бурного гуляния город выглядел помятым, как сельский кузнец с попойки. От вчерашнего волшебства не осталось и следа. Большинство украшений были сорваны, а те, что остались, висели увядшими клочьями тут и там. Улицы утопали в мусоре, а неприбранная ярмарочная площадь после ночных костров напоминала пожарище и пахла так же. Редкие горожане, проходившие мимо, выглядели усталыми и заспанными. Даже не все лавочники вышли на работу – то ли догадывались, что торговля сегодня будет вялой, то ли сами ещё валялись в постелях. Каждый первый, подходя к моему лотку, спрашивал средство от головной боли и похмелья или маялся животом. Видно, нежданная щедрость трактирщика накануне объяснялась не хорошим расположением духа, а низкосортностью угощений – просроченной пищей, собранной из остатков, и непонятно из чего бодяженным вином. Мысленно я возблагодарила Богиню, что не позарилась на дармовые яства, и за то, что благодаря дешёвому пойлу и маске никто не помнил о моих ночных похождениях.
Торговля разошлась только к полудню, на моём лотке и в мешке оставались только самые действенные, но и самые дорогостоящие мази и отвары. Больших надежд на их продажу я не возлагала и взяла с собой просто на всякий случай.
Я как раз заканчивала отсчитывать сдачу для хорошенькой румяной девицы, которая, судя по цветущему виду, во время вчерашней вакханалии спокойно спала дома, когда меня окликнули по имени. Звал начальник городской стражи, степенно подошедший в сопровождении двух высоких молодчиков. Я знала его, но искренне удивилась, что он знает меня.
– Добрый день, господин начальник! Светлого Колосада, да будет следующий год плодороднее нынешнего. Чем могу помочь? – вежливо и немного наигранно поприветствовала я чиновника.
– Ты очень поможешь, если проследуешь с нами в караульню, не оказывая сопротивления, – отчеканил он.
– Что?! – мысли лихорадочно заметались. Неужели я вчера, сама того не зная, нарушила какое-то правило праздника? Или спасённый богатей таки узнал меня и заявил о краже? – Можно узнать на каком основании?
– Ты обвиняешься в колдовстве и будешь осуждена как ведьма, – нарочито громко произнёс начальник стражи.
